Перейти к содержанию
Туранчекс

"Затерянный в пространстве"

Рекомендуемые сообщения

У некотрых персонажей прям дар сами не умеют но -,зайти ,не вьехав в тему и обосрать все , и делать из себя потом делого зайца в белом пальто с красными глазами ,они плетут интриги, провоцируют ссоры на форуме, по всяким сосетям ,да и в жизни тоже они так же ,но реже потому что в реале могут вьебать и даже отпиздить на то он и реал .Туранчокс ,пиши дальше ,не ведись на ... ну ты понял, 

Может модеры потрут весь этот хай ,чтоб не портил  чтиво ? Модераторы- чистити темку от срача 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение

Может модеры потрут весь этот хай ,чтоб не портил  чтиво ? Модераторы- чистити темку от срача -поддерживаю!!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение

Друзья , если вы считаете мое чтиво убодоваримо и интересным в целом и если у кого есть связи с книжных редакциях , с благодарностью приму помощь. Мне бы положить книгу на стол редактору для ознакомления. Третий том пишется. Пролог и первая глава третьего тома готовы. Остальное в процессе. 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение

Третья часть.

 

«Затерянный в пространстве», часть третья – Родные берега.  

Пролог.

Резкий запах подгоревшей еды ударил Гапан-Раяну в нос. Затем последовала ругань хриплым старческим голосом.  Старый рыбак поморщился, но ничего не сказал. За долгие годы совместной жизни с Симон-Шаяной его третьей жены и по всей видимости последней, он слышал и не такое.  Симон была не просто обычной женщиной, принявшая из его рук кусок фамильного невода и согласилась разделить с ним пищу, кров и постель. Она была порождением самого Зароншута, посланная в мир живых, отравлять и так не легкую жизнь Гапан-Раяна. Он с ненавистью посмотрел на ворчащую старуху, копошившуюся у очага гремя медным котлом. С первого дня их замужества, эта демоница установила для себя цель в жизни – извести рыбака, уничтожить его. Не было и дня когда это существо не оскорбило бы его, будь то словом или делом. Она мучила его, измывалась над ним. Гапан-Раяна забыл когда в последний раз чувствовал себя мужчиной, а ведь когда-то он был первым парнем на селе и все свободные девушки стайками бегали за ним пытаясь привлечь его внимание. Но это было давно, и время его прошло. Теперь старому рыбаку остается дожить свои деньки под пристальным, сверлящим и проникающим в самую душу взглядом этой противной бабы. 
Число три считалось магическим в их маленькой деревне, и поэтому у Гапана не было возможности избавиться от мерзкой старухи и женится в четвертый раз. Каким же глупцом он был, когда вошел в дом старейшины их общины и попросил руки его хорошенько засиженной дочери. Хотя стоит отметить, что приданное за нее давали не плохое. Новая лодка почти без трещин, ворох добротной материи, три весла, и огромный медный котел, в котором Симон только что угробила их недельный запас еды. 
Увлеченный недобрыми мыслями, старик не заметил, как к нему подошла его ненаглядная супруга,  держа в одной руке деревянную тарелку треснутую посредине наполненную какой-то массой неопределённого цвета, а в другой массивный половник. 
- На, жри, дармоед! – Прокаркала женщина, выводя Гапан-Раяна из ступора, заставив беднягу вздрогнуть от неожиданности. И бросила мужу на колени тарелку. 
Рыбак с омерзением посмотрел на это чудо кулинарии и ноздри его затрепетали еще сильнее, потому что к запаху гари прибавился запах испорченной рыбы, потрохов, и навоза, который Симон любила использовать вместо дров. Ему очень хотелось схватить тарелку и кинуть ее Симон в рожу, но скосив глаза, заметил предмет своей гордости, доставшийся ему по наследству металлический половник в ее левой руке – в ее сильной руке, и обреченно кивнув головой, принялся давиться этой пакостью. 
Гапан-Раяна знал, что к вечеру он будет мучиться болями в животе. Если повезет, то это будет просто легкое расстройство желудка, а если нет, то он сляжет на пару дней, всеми забытый и брошенный, отданный на поругание этой твари. 
Симон стояла рядом, не собираясь уходить, и строго следила за тем, чтобы Гапан все съел и вылезал тарелку. И лишь когда он вернул ей чистую посуду, довольно крякнула, и тяжело передвигаясь на опухших оттеками ногах, заковыляла обратно к очагу, чтобы погреться.
«Усевшись на небрежно брошенное на пол одеяло, она прокричала», -  Эй ты! Давай собирайся на рыбалку, а то жрать в доме нечего. Из-за тебя лодыря проклятого я не усмотрела за едой. Не думаешь ли ты, что я буду есть, вот это.  Тебе то что, с тобой ничего не станет. А у меня желудок чувствительный. Так, что давай, ноги в руки и в море. Может боги смилуются над о мной и пошлют в твои сети пару рыбёшек.
Очень не хотелось Гапан-Раяну выходить из теплого дома в это студёное утро наружу, отбивать с лодки лед, ладить сеть и выходить в неспокойное в это время море. Но посмотрев в спину своей мымры решил, что снаружи без нее все-таки лучше будет, чем внутри с ней. 
Он с трудом потянулся, распрямляя застывшие члены, и бормоча в нос ругательства, поплелся к выходу. Выйдя из дома в лицо Гапана ударил ледяной бриз, от неожиданности бедняга зашелся кашлем и его вырвало употребленной недавно снедью. Что же, все что не делается, все к лучшему. В желудке резко стало как-то пусто, зато отравление теперь ему не грозило.      
Воодушевленный  этим Гапан-Раяна резво зашагал к лодке. Подарок тестя, приданное в нагрузку к которому ему досталась ядовитая змеюка, лежал завалившись на бок - полностью обледеневшая утлая лодочка. В сотый раз вздохнув, рыбак стал отбивать лед, освобождая лодку от лишнего груза. В некоторых местах, старик решил лед не трогать, потому что он закрывал трещины грозящие залить лодку водой и утопить рыбака, освободив того от страданий. Но как бы Гапан не сетовал на свою жизнь, к принцам на пир он не спешил. 
Дул сильный ветер, старик едва мог стоять на ногах, высокие волны вздымались на большую высоту, а потом с силой падали вниз, издавая громкий звук и выбрасывая большие массы воды на берег. Для такого опытного рыбака как Гапан-Раяна, это было обычным делом, и поэтому он не обращал на буйство стихии никакого внимания. 
Как вдруг, старик, стоящий спиной к морю и погруженный в починку своей лодки  обратил внимание на то, что уже какое-то время он не слышит звуки прибоя. Медленно обернувшись, рыбак удивленно посмотрел на только что бушующие воды. На море стоял абсолютный штиль. Вода была похожа на вылитую из металла поверхность. Не было заметно даже мелкой ряби, хотя ветер дул хоть и не сильно. Такого Гапан-Раяна еще не видел. Старик было решил, что оглох, потому что его уши не улавливали никаких звуков. Все будто вымерло вокруг, застыло, в желании запечатлеть мгновение. 
Осторожно ступая по гальке, Гапан медленно подошел к застывшей в одну линию воде, и потянулся к ней, желая удостовериться, что вода живая и мокрая как всегда. И вот он практически прикоснулся к ней, как вдруг глухой протяжный гул, шедший отовсюду, больно ударил по его многострадальным ушам. А затем еще один и еще. Гапан-Раяна повидал многое на своей жизни, но о том, что последовало сразу после серии оглушительных хлопков,  он даже не слышал.
Он с ужасом посмотрел на море, вода внезапно пришла в движение и стремительно отхлынула от берега. Отлив который наблюдал рыбак был необычный. Вода все уходила и уходила вглубь, оголяя морское дно. Все происходило с огромной скоростью и в абсолютной тишине. Гапан зачарованно смотрел как  его любимое море, его кормилица просто исчезла за горизонтом, явив бедному рыбаку, чистое без единой капли воды морское дно. Как только пропала вода, небо затянуло грозовыми тучами, почти черного цвета, полностью закрыв собой солнце. И хотя солнечные лучи не могли пробиться сквозь толщу густых облаков, тем не менее, было светло. Старик не мог понять, откуда идет свет, пока его взор не выхватил яркий пучок света, на западе – туда куда убежало море. Словно бутон расцветшей кандилии, из маленькой точки она стала превращаться в огромный яркий диск, сильно напоминавший восходящее солнце. Гапан понимал, что это не могло быть их светилом, потому что время сейчас было хорошо за полдень, и он парой минут назад до того как набежали тучи наблюдал свое солнце в зените. Воображение у рыбака было не очень развито, и поэтому он не мог придумать мало-мальского объяснения этим странным явлениям, хотя очень сильно старался. Но метаморфозы на этом не закончились. Пока Гапан морщил лоб, пытаясь разгадать  этот ребус, земля под его ногами внезапно содрогнулась. Да так сильно, что старик, не устояв на ногах, рухнул наземь. Сразу после этого, как в случае со странными хлопками, последовала серия землетрясений. Со скоростью барабанной дроби, толчки буквально подбрасывали Гапана, словно выброшенную на берег рыбу, бьющуюся в агонии смерти. А потом все разом стихло, и бедный старик с ужасом посмотрел на горизонт, за которым скрылась вода. 
Синее небо подёрнулось рябью и пошло волнами. А потом вдруг  разорвалось в лоскуты, словно занавесь ворвавшимся в открытые окна дома, ураганным ветром. Слезящимися от напряжения глазами Гапан-Раяна пытался рассмотреть то, что появилось на горизонте вслед за этим. Вместо родного неба он увидел совсем другу картину. Старик, было, решил, что спятил или как минимум умер. Потому что объяснить то, что он увидел не смог бы даже человек с великим воображением и опытом. 
Вся западная часть света окрасилась в бордовый цвет, а потом сквозь красную пелену медленно стали проявляться самые различные формы предметов, силуэты и прочее. Гапан завороженно не отрываясь, смотрел на это таинство, давно прекратив попытки понять, что тут происходит. И даже если бы старый рыбак был сведущ в магии и знал бы, что такое межмирный портал, то и тогда он никогда не подумал бы, что такое возможно. Портал размером в полмира, вещь не посильная даже для самых великих магов и богов. 
Когда пелена полностью спала первое, что старик увидел это величественное животное похожего на оленя с огромными рогами, между которых сверкала зависшая в воздухе корона цвета изумруда. На широкой спине мощного животного восседал воин закованный в доспехи того же изумрудного цвета. Через открытое забрало можно было видеть лицо воина, это было лицо молодого человека совсем юное и невинное. И не смотря на то, что  расстояние до фигуры появившееся на горизонте было очень велико, Гапан-Раяна отчетливо мог разглядеть даже мельчайшие детали, словно те находились в паре метрах от него. 
Вслед за юным воином стали видны его спутники. От вида которых рыбака бросило сперва в жар, а потом в холод.  Ужасные создания из ночных кошмаров, стояли рядом, закованные в броню. Рыбак продолжал смотреть, с трудом удерживая себя от того чтобы не побежать, крича от страха и ужаса. А ему следовала бы это сделать, потому что в следующее мгновение пелена полностью спала и весь горизонт наполнился видом несметной армии, состоящей из мертвых людей и нелюдей, чья полуразложившаяся плоть свисая лохмотьями источала безумно омерзительную вонь.  Скелетов сжимающих ржавые ятаганы,  призрачных субстанций зависших в воздухе и самых разных по виду монстров где один был уродливее и страшней другого. 
Волосы на шее Гапан-Раяна от страха пришли в движение, он не мог ни пошевелиться, и даже такое просто действие как дыхание, давалось ему с трудом. Парализованный этим зрелищем бедный рыбак застыл как изваяние. Ему так сильно захотелось оказаться сейчас дома, подальше от этого ужаса, лишь бы глаза его не видели этих страшных и мерзких созданий, а уши не слышали бы клацанья их гнилых зубов и бряцание их оружия. Он страстно желал оказаться в объятьях свой милой и любимой Симон-Шаяны. Пусть она иногда хоть и бывает невыносимой, но Симон как-никак его жена по закону и желанию, как заповедал святой Наарм – покровитель морей и блуждающих под звездами Труивара, моряков. Симон не смотря ни на что, заботилась о нем. А он что? А он только и делал, что ругал ни в чем не повинную женщину, обвиняя ее во всех своих бедах. Ведь это он выстроил между ними эту крепостную стену. А Симон годами терпела его выходки, стараясь во всем ему угодить. А когда он подхватил лихорадку, бедная женщина три дня ни ела, ни спала, ухаживая за ним, а потом сама вышла в море за свежей рыбой. Симон в отличии от двух других его бывших жен была благословением небес. А он никогда это не ценил, позарившись на богатое приданное, так и не понял что самое дорогое, что старейшина передал в его руки, была сама Симон-Шаяна.    
- Симон! – Смог выдавить старик, утирая дрожащей рукой набежавшие на глаза слезы. – Где ты? – Прошептал рыбак не в силах оторваться от созерцания ужасного зрелища. 
Ему очень сейчас не хватало ее обьятий. Но Гапан не мог пошевелится, что бы убежать в дом, чтобы спрятаться под надежное крыло верной супруги. Шестым чувством он понимал, что это конец. Конец всему. И единственное что он хотел увидеть и почувствовать перед смертью, это лицо своей ненаглядной Симон и сладость ее губ. 
- Гапан? – Вдруг раздалось позади. – Что это такое? – Спросила Симон-Шаяна, которая видимо почувствовав неладное, вышла из дома посмотреть, что происходит. 
Обернувшись, старик увидел свою жену, которая, не мигая смотрела на горизонт и на разворачивающуюся там драму. Ее близость придало ему силы, он резко к ней повернулся и схватив Симон в охапку заплакал на ее плече. Та все еще не понимая, что происходит, отстраненно гладила мужа по голове продолжая смотреть на армию из мира мертвых во главе которой стоял сам Зароншут младший принц, а теперь король и едино правый повелитель загробного мира. 
- Гапан милый, что это? – Прошептала Симон, инстинктивно прижавшись к мужу. Потому что и она почувствовала, то первобытное зло которое волнами расходилось по миру заполняя его. 
- Смерть! – Прохрипел рыбак, заставив себя полуобернутся, чтобы одним глазом посмотреть на армию мертвецов и еще сильнее ухватился за Симон.
Молодой воин на олене, который явно был главнокомандующим этого воинства, опустил забрало, потом легко тронул своего скакуна за шею, тот склонив венценосную голову, сделал пару шагов вперед. Воин медленно поднял огромный зазубренный топор, держа его за конец длинного топорища и вытянув руку вперед, направил его в сторону несчастного рыбака и его жены. Затем он прокричал слова силы, и мир содрогнулся от мощи исходящей от молодого воина, содрогнулся от ужаса которое его ждало. Мгновение, и несметное полчище сорвавшись со своих мест, ринулось в Труивар. Первый мир на их пути, мир который станет их форпостом, мир который по стечению обстоятельств являлся узловым, мир который послужит мостом в другие миры конгломерата. 
Широко раскрытыми от ужаса глазами супруги смотрели, не в силах сдвинутся с места, как огромная волна из плоти кости и металла, ворвалась в их мир, заполняя собой опустевшую чашу, некогда служившую вместилищем их моря. Призраки и духи закрыли небо Труивара сплошным одеялом. Неиссякаемые потоки нежити и всяких разных монстров каскадами вваливались в их родной мир, стремительно приближаясь к берегу. Будоражащая сознание и подавляющая волю картина конца света крепко впечаталась в разуме Гапан-Раяна и его жены Симон-Шаяна. Уже не было никаких сомнений, что это вторжение, а не последствие употребления испорченной пищи. Оно было реально. И дело было не в кошмарной вони, идущей далеко впереди гигантского цунами из копошащихся тел, которая буквально выворачивало желудок наизнанку. И даже не в какофонии страшных звуков – воя, клацанья зубов, рева, скрежета стали и рвущийся на куски плоти. В реальность происходящего старика со старухой уверило совсем другое.
Многие тысячи лет назад конгломератом правили канцлеры – верховные судьи, законодатели, меч и щит законной власти и порядка.  Правили они хоть и жесткой но справедливой рукой. И  после того как отгремели войны за право владеть сущим, на границах были установлены мощнейшие артефакты, дабы уберечь хрупкий мир от посягательств, будь то тварей из внешнего кольца, Хаоса или претензий короля мира мертвых. Попытки прорыва были, и неоднократные, но вершина магического искусства и былой силы канцлеров – автономные, саморазвивающиеся артефакты стояли на страже, не позволяя врагу пройти мимо них. Один из подобных артефактов строго следил за порядком на границе с владениями короля Усмун-Даар-Зит-Нага, а впоследствии, когда власть перешла к его трем сыновьям принцам, стерег вход в конгломерат от поползновений братьев принцев. Две сущности совершенно антиподные друг другу – мир живых и мир мертвых, не могли контактировать друг с другом и поэтому не имели прямых границ, как например, с Хаосом или с внешними кольцами. Однако, лазейки были. Только они были слишком маленькие не подходящие для переноса полноценной армии пригодную, чтобы начать полномасштабное вторжение. За исключением пары тройки узловых миров, через которые можно было проникнуть из одного мира в другой, не сильно при этом напрягаясь. Вот следить за такими мирами канцлеры и поставили своих стражей, в руках которых была сосредоточена немыслимая для автономного артефакта мощь. Ключи от всех источников силы пяти секторов были вверены в руки артефакта. Канцлеры не были глупцами, в случае если сознание артефакта эволюционировало бы до понимания, что он сам себе голова  и захоти он использовать силу и власть данную ему для защиты в других целях, для такого случая канцлеры предусмотрели моментально-срабатываемое заклинание, которое стирало память и личность артефакта превращая того в обычный сгусток протоплазмы. 
Одним из таких узловых миров был Труивар, и стража его звали Наарам. Жители Труивара прозвали его святой Наарам. Бог и защитник, покровитель и благодетель. Много тысяч лет Наарам развивался, он давно перешел ту границу когда его сознание, полностью сформировавшись осознало факт свой исключительности и исключительности мощи которой он обладал.  Его хозяева – канцлеры, давно исчезли с игральной доски и по сути ему ничто не мешало заняться поисками лазейки в ограничивающем его  свободу волеизъявлении заклинании. Но Наарам сам не желал этого, ибо с осознанием само себя, пришло понимания - он в ответе за мир и покой этих хрупких существ – людей, и не потому, что это исходило от верховных сущностей, а по собственному своему желанию. Он полюбил людей. Всей душей, если бы только она у него была. Наарам во всем помогал людям, он учил их, оберегал, помогал советом, а иногда и наказывал слишком заигравшихся. Он чувствовал себя отцом. Добрым, любящим отцом, с умиленной улыбкой взирающим на озорных детишек играющих в свои невинные и не очень игры.
Труивар, даром, что был миром узловым. Люди Труивара занимались земледелием, выращивая зерновые и ухаживая за фруктовыми садами, бороздили моря и кормились рыбой. Были в истории Труивара и не спокойные времена – времена смуты, войн и так далее. Но Наарам не допустил катастрофы и вот уже многие годы на Труиваре господствует мир и понимание, насколько это было только возможно. 
По меркам самого Наарама он только начинал свой пути. Имея полный доступ к огромным запасам энергии он был фактически бессмертен, хоть этот термин и нельзя было к нему применить, он сам о себе любил говорить как о живом имеющем душу и сердце существе. Когда канцлеры создавали стражей, никому из них и голову не пришла мысль наделить артефакты эмоциями и моральными ценностями, достаточно было голого приказа – стоять на страже покоя и мира живых. Но введя в программу элемент саморазвития артефакта, они невольно запустили процесс, который рано или поздно должен был привести к подобному результату. И хотя Наарам стал обладать чувствами и понятиями о добре и зле, он все еще оставался обычной куклой. Доброй, верной, мошной куклой. И вот насколько это было верно, должен показать прорыв, висит ли Наарам на ниточках или твердо стоит на своих ногах. 
Пребывая в нейтральном состоянии покоя, артефакт покачивался на тугих  струнах связывающих двадцать седьмой и третий сектор миров, а точнее их источники и думал о урожае озимых на севере Труивара. Земли барона Рахиента прибывали в бедственном состоянии. И все из-за того что борьба наследников за право обладать землей и титулом превратила некогда цветущий край в непригодный для жизни участок промерзшей земли. Наарам поморщился, вспоминая свой разговор с пророком Ду. Ведь он четко просил Ду передать баронским сыновьям свой  наказ – титул и землю  наследует третий сын от восьмой жены – Кашиен. Но этот хитрожопый Ду, решил извлечь свою выгоду из всей этой истории и вот как итог, междоусобица и необработанные поля. Наараму было плевать на баронство и их проблемы, ему было жалко обычный люд, который оказался самим крайнем во всей этой истории. Мало того, что неурожай и голод, так еще баронские отпрыски  просто задавили свой народ налогами и оброками. Надо что то делать! Нараам отстраненно провел рукой по струне, заставляя ту протяжно зазвенеть. 
- Пора вмешаться! – Сказал себе Наарам. 
Он частенько любил поговорить сам с собой. Он вообще любил общаться. Он полюбил это занятие когда инкогнито тридцать лет проработал глашатаем на рынке столицы Труивара – Отария. Проводя большую часть времени на рыночной площади, он постоянно разговаривал с людьми, вникая в их проблемы, рассказывая о выдуманных своих,  получая в ответ сочувствие и добрые советы. Он не мог понять, как можно не любить людей. И пусть они не совершенны, глупы и жестоки. В них было то, за что стоило бороться.  
- Пророк у меня еще получит за подстрекательство. Ты смотри, какой негодяй! Решил за моей спиной действовать старый прохиндей. Прямой мой приказ игнорировать. Вот же смелый, подлец! – Восхищенно произнес в пустоту Наарам, улыбнувшись. 
Даже их недостатки казались артефакту великими достоинствами. Он находился на той стадии когда он только учился смотреть на мир глазами невинного младенца, не придавая значение тому какой мощью сам обладает. 
Было еще очень много чего такого, что надо было обдумать. Падеж скота и великий мор на юге. Возрастающая активность вулканов архипелага Баурина. Сдвиг тектонических плит в океане «Плачущая дева» и как итог серия подводных землетрясений, способные породить крупные цунами, грозящие нанести серьезные ущерб прибрежным зонам в центре мира. Повышение температуры и таяние ледников. Эпидемия лихорадки на востоке. И зарождающаяся война трех королевств на западе. А еще ведь на нем огромное количество свадеб, которые он должен посетить, чтобы благословить молодоженов, принять новорожденных и благословить их тоже – это он очень любил. А еще провести в последний путь усопших, указывая им путь в надел Хаш-Ин-гота, чтобы не заблудились. Дело конечно благородное, но каждый раз после этого Наарам долго не мог прийти в себя, и только при виде новой жизни он снова осознавал, что жизнь  никогда не прекратится, потому что это закон природы. Что бы что-то могло жить, что-то должно умереть. Это было и грустно и радостно одновременно. Наарам предпочел конечно, что бы никто и никогда не умирал бы, но таков закон, над которыми он был не властен. 
Погруженный в свои мысли Наарам не сразу заметил легкую вибрацию струны. Она была не совсем характерна на этом отрезке. И хотя такое случалось, Наарам хоть и не сразу, но спустя очень короткое время встрепенулся, почувствовав неладное. Страж прикоснулся к струне и легонько ее качнув, стал ждать отражения ее колебаний. Он боялся того что могло показать ему эхо. И вот спустя какое-то время он увидел то, чего опасался больше всего – это был прорыв. Тонка грань, отделяющая Труивар - ставший ему родным домом от  владений короля мира мертвых - Усмун-Даар-Зит-Нага, была разорвана в клочья. Словно кожура сочного фрукта алимбон сорвана и выброшена в мусор. Отныне ничто не разделяло мир живых от мира мертвых. Словно возлюбленные в экстазе два мира соединились в одно целое.    
Настал час, о котором говорили его создатели – канцлеры. Час, когда он, страж границы должен будет приложить все усилия, чтобы не допустить вторжения мертвых в миры живых. Любым способом, любой ценой. Ценой своей псевдо-жизни и свободы, ценой всего пограничного мира и его обитателей. Наарам был готов пожертвовать собой, но был ли он готов возложить на алтарь жизни и души доверившихся ему миллионов смертных?! Скорее всего, нет. Он будет сражаться не за миры конгломерата, но за один единственный мир, за тех кто ему дорог. И пусть у него нет души, пусть он всего лишь орудие, кукла сработанная в мастерской богов, он будет стоять насмерть за мир в котором он обрел свое я. 
Потоком изливаясь из широкого портала, к берегу стремительно приближалась,  заполняя собой опустевшее морское дно, волна из гнилой плоти, костей и металла. Скрежеща чавкая, завывая эта масса поднялась на многие сотни метров ввысь, закрыв собой солнце. Над Гапан-Раяна и его женой Симон нависла огромная зловещая тень. Время отсчитывало последние секунды их не долгой и не простой жизни. Не существовало такого греха, за который полагалась бы подобная смерть. Но старый рыбак и его ворчливая жена верили в то, что их защитник и покровитель святой Наарам не оставит своих детей и не даст в обиду. Поэтому они не сильно удивились мягкому но сильному голосу, возникшему в их головах.     
- Дети мои! Это говорю Я, покровитель Труивара – Наарам. Вам выпала честь стать щитом, который я собираюсь выставить на пути нежити желающей пожрать тела и души жителей Труивара. Вас ждет великая награда. Ваши имена навечно войдут в предания и саги, а ваши души обретут покой и умиротворение в наделе Хаш-Ин-Гота. Я лично справлю по вам тризну, и спою песню усладив духов оберегающих покой труиварцев. Согласны ли вы принять меня и стать моей карающей дланью, о Раян-Шаяна? – Торжественно спросил страж. 
Наараму было очень стыдно, что  ему приходилось использовать этих несчастных. Но они единственные кого он мог найти на данный момент. Он не мог напрямую использовать силу, которую имел. Только с помощью простых смертных он мог проявляться в материальном мире. Логика подсказывала, что цена в две жизни, которые практически завершили свой путь, не велика, но на сердце все равно было не спокойно.       
- Да! Мы согласны, о Наарам. – Ответил за обоих Гапан-Раяна. – Используй наши тела и души по своему усмотрению. 
Если бы страж мог плакать, он разрыдался бы. Но проклятые канцлеры не дали ему такой опции. Перед ним стояли двое смертных чей век так недолог, дрожащие от страха и ужаса, тем не менее имеющие в себе достаточно силы воли, чтобы смело принять свою долю. Наарам был безмерно рад за то, что ему посчастливилось стать частью этого мира и его храбрых жителей. 
Уцепившись за их сущности, Наарам наладил связь с тканью мира и потянул за все струны одновременно, возбуждая источники, требуя отдать свою силу. Мгновенно откликнувшись на зов, в Труивар ринулись многочисленные потоки энергии из узлов и источников, напитывая бренные тела Гапан-Раяна и его жены невероятной мощью, выжигая их сущности и души, лишая несчастных посмертия. Как только связь была прочно налажена и смертные превратились в энергетические рукавицы Наарама, до них дошел смердящий поток. Наарам моментально выстроил стену по всему периметру прорыва, длиной в полмира.  И словно волна ударившись о волнорез поток с воем, изрыгая проклятия был отброшен назад. Ощетинившись оружием, склеенный в единый монолит оккупант навис над преградой и грозно загудел. Недаром канцлеры предоставили артефакту столь мощные ресурсы. Они знали, с чем ему придется иметь дело и не поскупились на силу. Нараам скрестил руки на груди, и подобно незыблемой скале намертво вошел в земную твердь,  намереваясь стоять до последнего. Ведь за его спиной миллионы труиварцев по всему миру уже сейчас умирали от страха, подсознательно чувствуя присутствие нежити. 
После нескольких попыток пробить заслон, который выставил страж, поток разбился на отдельные сегменты, а чуть позже на стройные ряды воинов короля Усмун-Даар-Зит-Нага. Мертвяки атаковывали Наарама раз за разом пытаясь найти брешь в стене, так некстати вставшей на их пути. Но Артефакт пресекал любые попытки, лазеек не было, и быть не могло. Его создали именно для такого. Четыре великих канцлера сотворили стража, он был вершиной их мастерства и силы. Враг не пройдет!                                       
Как вдруг войска сдали назад, образовав широкую полосу, уходящую к самому порталу. Гробовая тишина нависла над миром. Все замерло и застыло. Наарам не чувствовал колебаний или всплесков энергии. Но в мир вошли двое. Легкой поступью они приближались к нему. Он ощущал невероятную мощь, исходящую от этих двоих, и приготовился дать бой. Он понимал, король Усмун-Даар-Зит-Нага выслал кавалерию, понимая, что обычными силами он со стражем не справится. Наарам в спешке стал наращивать силу концентрируя ее в оболочках некогда принадлежащие смертным. Переполненные силой, словно ягоды акинны спелым соком, оболочки затрещали от натуги. Наарам ждал.
Не спеша к нему приближались два воина. Один, закованный в металл зеленного цвета на странном олене, с короной меж ветвистых рогов. Второй на костяном драконе в кошмарном доспехе из человеческих костей и кожи. По ходу их шествия войска падали ниц, отдавая им честь и уважение. Наарам гадал, кто это мог быть. Неужели сам великий король мира мертвых решил снизойти до него. Впрочем, это было не важно. Он не пропустит никого. И даже его создатели – канцлеры, реши они изменить условия игры, не пройдут его безнаказанно. 
- Артефакт! Как смеешь ты стоять на моем пути! – Подойдя вплотную к стене сверкающей всеми цветами радуги, прогремел зычным голосом  воин, облаченный в доспех из человеческих останков. 
И от этого звука задрожала стена, все естество Наарама содрогнулось, сжавшись в страхе. Страж которому доселе не ведом был страх, ощутил великое зло, сосредоточенное в этом воине. Но за его спиной Труивар и судьба всего конгломерата. Заклятие создателей заставило его устоять, не дав сделать и шага назад, хотя ему хотелось быть как можно дальше от этого монстра скрывавшего свой лик за забралом шлема сделанного из фрагментов человеческого черепа. 
- Отступи! Это говорю тебе Я, король и повелитель мира мертвых – Зароншут первый и последний. – Прорычал младший принц, а ныне единовластный владыка загробного мира, сорвав забрало, явив Наараму свой ужасный лик искаженный злобной гримасой. 
- Я знаю только одного короля мира откуда ты пришел, о Зароншут. И имя ему Усмун-Даар-Зит-Нага. Но даже он, требуя от меня пропустить его войска, не достиг бы желаемого. – Найдя в себе силы, дерзко ответил страж. - Где твои братья Зароншут? Я не вижу с тобой рядом Хаш-Ин-Гота и среднего сына владыки мира мертвых – Ман-Кинонкона. 
- Да как ты смеешь мне перечить, мерзкая кукла?! – Яростно зарычал Зароншут, с силой ударив по стене рукой. 
От этого удара содрогнулась стена и пошла волной по всей ее длине. Великая мощь нового владыки мира мертвых казалось, могла обрушить преграду, но многочисленные источники, которые подпитывали собой  Наарама, помогали ему прочно держать оборону.       
Взбешенный непокорностью стража Зароншут, бил по стене и с каждым разом все больше и больше энергии вливалось в стену, укрепляя ее. Спустя какое то время бесплотных попыток Зароншута пробить оборону, его спутник – воин закованный в доспех из металла зеленного цвета, положил руку тому на плечо, призывая успокоится. Последовав примеру принца, тот снял шлем и Наарам увидел,  совсем молодого паренька, с простым не запоминающимся лицом, таким похожим на тысячи других населяющих Труивар юношей. Он был совершенно не похож на кошмарного отпрыска короля Усмуна. Кто он стоящий по правую руку Зароншута? Какова его роль во всем этом? Страж крепко задумался и на всякий случай влил в стену еще больше силы. Мальчик медленно приблизился, и отстранив нового владыку в сторону, занял его место. 
- Наарам! Ведь так тебя зовут?! Ты защищаешь свой мир, и я это ценю, поверь мне. – Тихо сказал паренек, и Наарам ощутил всеми фибрами своей сущности великую силу, которая просто била из него ключом, грозя, выплеснутся и затопить собой все вокруг. – Ты выполняешь свою  работу, и будешь стоять до последнего, это заслуживает уважения. Но я вижу еще кое-что Наарам. Канцлеры просчитались, дав тебе слишком много свободы. Тебе плевать на конгломерат, ни так ли?! Ты стоишь на страже своих людей, своего мира. Ты понимаешь, что ты не сможешь держать оборону вечно и канцлеры это знали. Тебя поставили здесь, чтобы выиграть время, пока не подведут в твой мир основные силы альянса. Но их не будет, и это ты тоже знаешь. А значит, что рано или поздно мы пробьем брешь, и войдем. Я предоставляю тебе выбор Наарам. При первом варианте, ты пропускаешь нас, и мы пройдем Труивар, не причинив вреда не одному из его жителей. Мы заключим с тобой договор страж, по которому твоя вотчина войдет в состав империи Зароншута  на равных правах и привилегированных условиях.  Второй же вариант тебе не понравится. Узри свою судьбу страж! – Прошептав последние слова, мальчик легко повел рукой, и Наараму явилось видение будущего. 
Сотни лет яростного противоборства изменили Труивар и его жителей до неузнаваемости. Пограничный мир в который стекались потоки силы со всех ближайших секторов превратился в бурлящий котел чистой энергии. Рожденные в таких условиях труиварцы обладали мощным даром, и страж не преминул этим воспользоваться. Десятки магических орденов, выросшие, словно грибы после дождя растили воинов – стражей. Великие маги вышли из их стен, чтобы встать рядом с Наарамом и сражаться с Зароншутом и его псами. Весь мир ощетинился башнями-артефактами которые собирали и перенаправляли потоки в те точки где в них была особая нужда. Мужчины и женщины, старый и малый, жили и умирали с единственной мыслью – удержать стену. Горы были сточены до основания, осушены моря и океаны, вырублены леса. Все природные ресурсы пошли на оборону. А когда все закончилось в ход пошло самое дорогое сердцу Наарама – люди. Тысячи некромантов работали без перебоя, принося в жертву детей высвобождая гигантские массы энергии. Храбрые матеря и отцы, собственноручно возлагали на алтарь малышей. Те не смотря на возраст все понимали, утирая маленькими ручками слезы текущие по щекам родителей, они, улыбаясь, прощались. Прощались навсегда, потому что самое страшное было в том, что не было надежды на посмертие и покой в наделе Хаш-Ин-Гота, ибо старший сын короля Усмун-Даар-Зит-Нага был повержен и низложен мерзким выродком Зароншутом. И им больше не встретится ни в этом мире, ни в мире грядущем. Но люди шли на эту жертву осознано. А Наарам видя это плакал. Он рыдал горькими слезами, завершая свое превращение, он обретал душу, которой не мог обладать по идеи. А потом, невзирая на все усилия, стена пала. И бесконечное полчище тварей и монстров заполнило Труивар, а точнее то, что от него осталось. 
Наарам беспомощно взирал на бесчинство творимое нежитью. И ничего не мог поделать. Он не мог встать рядом с ними чтобы достойно умереть, сражаясь, бок о бок со своими детьми. Над ним довлело заклятие проклятых канцлеров. Пока не иссякнут потоки, он оставался стражем не имеющего права голоса. И пусть непостижимым образом он и обрел душу, это ничего не меняло. Пока последний из рода человеческого не будет разорван мертвецами на куски, Наарам был связан приказом стоять до последнего. Лишь в этот момент артефакт понял, что истинная мощь и сила была не в потоках и источниках, а в людях. Не Труивар надо было защищать, и даже не конгломерат лежал на чаше весов, а самый дорогой его ресурс – люди. Не просто, какие-то люди – его люди, его семья. Которой, он пожертвовал ради идеи, бросив ее в горнило адской печи.   
Заклятие канцлеров дало брешь. Мощь четырех столпов власти развеялась. Ибо ничто не может устоять перед силой разочарования и великого горя от содеянной ошибке, которой нет исправления.
- Ты не присоединишься к ним страж. – Раздался в голове Наарама спокойный голос молодого монстра, перед которым меркла вся злоба Зароншута. – Ты не исчезнешь, не пропадешь, ты будешь жить и станешь свидетелем подобной участи всех населенных разумной жизнью миров конгломерата. 
- КТО ТЫ ТАКОЙ? – В ужасе прошептал Наарам, когда спала завеса с его глаз и он снова увидел перед собой воина в зеленом.
- Я очистительный огонь! Я сокрушительная волна! Я карающий меч! Огнем водой и железом я очищу миры от пороков, в которых они погрязли. Развею по ветру миазмы тлена и гнили и освобожу задыхающийся в них разум. Я уничтожу саму память о былом порядке и на его руинах построю новый, лучший мир. Тебе повезло страж, я даю тебе шанс. Шанс выбрать, станешь ли  ты историей, которую никто не будет помнить или ты со своим народом станете частью будущего мира. – Спокойно и обыденно, без тени торжественности и высокомерия ответил Наараму этот странный юноша. 
Артефакт крепко задумался над словами пришедшего из мира мертвых. Говорил ли тот правду или все это было обманом? Ни его ли прихода опасались канцлеры? Что будет, реши он продолжить сопротивление? Что станет с его людьми? Какое будущее уготовано Труивару? 
Наарам оглянулся назад, и посмотрел сквозь пространство, и взор его уходил все дальше и дальше, охватывая весь Труивар. Мир застыл в ожидании своей участи. Люди подсознательно чувствовали - сейчас решается их судьба. Закрывшись в домах целыми семьями, они возносили молитвы к святому Наараму защитнику. Богатые и бедные, простой народ и высокородные, пугливые крестьяне и храбрые воины, презренные и короли, праведники и преступники, все без исключения ждали. Ждали, что решит Наарам. От него зависело, жить им или умереть. 
Страж застонал от напряжения.  Его рвало на части. С одной стороны приказ его хозяев с другой стороны долг перед народом, который стал его семьей. Ведение обретшей им души становилось явью. Страж впервые почувствовал боль. Мгновение спустя он услышал звук биения сердца, набатом гулко отдаваясь в голове. Это билось его сердце. То, что было задумано и сотворено как сгусток чистой энергии стало обретать плоть. А плоть не вечна. Но это было не важно. А важно было то, что Наарам только сейчас ощутил себя в полной мере как часть Труивара и народа его населяющего. Плоть от плоти, кровь от крови. И если до сих пор он только играл в отца покровителя, то именно сейчас он осознал, как были близки ему все эти люди. Он не имел никакого морального права рисковать их жизнями и душами. И пусть канцлеры катятся куда подальше, со всем конгломератом вкупе.  Он примет предложение молодого демона и защитит тех, кто ему доверился. Он готов заплатить любую цену, какой бы высокой она не была. 
Наарам медленно развернулся к воину и посмотрел в его голубые как небо глаза. В них читалось понимание и одобрение, а еще легкая ирония причины, которой страж не понимал, да это было и не важно. Тот добился своего. Он получит проход. И Наарам согласно кивнул головой.  
- Это верное решение Наарам. Ты о нем не пожалеешь. – Заверил его воин. – Ты готов увидеть, какого цвета у тебя кровь? – С улыбкой спросил он и ухватив зазубренный топор за лезвие силой провел по нему рукой сделав на ладони широкий некрасивый рваный порез из которого полилась алого цвета обычная человеческая кровь. – Теперь ты Наарам. Скрепим договор кровью. – Сказал он, протягивая топор стражу. 
Наарам последовав его примеру с удивлением обнаружил как из рассечённой новоприобретенной плоти пошла кровь того же цвета что и текла в жилах любого труиварца – голубого.  Пока страж с удивлением осматривал свою руку, воин нашептывал слова силы, оговаривая условия договора. А потом протянул свою руку для рукопожатия. Наарам колебался лишь мгновение, прежде чем пожать протянутую ему руку. Но это мгновение решило судьбу Труивара и его жителей. Они разделят участь населяющих конгломерат существ. Но не сейчас и не сегодня. Монстр не прощает сомнения и неповиновение. В его новом мире не будет места, таким как Наарам, с его привязанностью, любовью и чувством долга. Он вернется в этот мир чуть позже, чтобы сплясать на костях этого глупого стража. Променявший вечность, на жизни глупых смертных. 
Святой Наарам почувствовал активизацию договора, а затем ощутил волну облегчения и благодарности, которая шла из каждого дома, из каждого затаенного уголка Труивара. Люди благодарили своего защитника, за предоставленный им шанс.
Сделав шаг назад, страж медленно стал стравливать потоки назад к источникам, снижая напряжение в струнах, потихоньку оттягивал энергию от стены, создавая широкий коридор для армии из мира мертвых во внешние миры . 
- Зароншут, возвращаемся в штаб. Надо отдать приказ о форсировании этого убого мирка. Нам здесь больше нечего делать. Нас ждет конгломерат. – Хмуро сказал воин, погладив своего оленя  по шеи. 
 Олень качнул ветвистыми рогами и резко развернулся, Наарам готов был поклясться, что прежде чем закончить разворот, тот ему улыбнулся. И почему то он был уверен, что эта улыбка не предвещала ему ничего хорошего. Страж смотрел в спину удаляющего от него воина, за которым словно собачка за хозяином плелся владыка мира мертвых - ужасный Зароншут. А потом его осенило – ведь он так и не узнал как того зовут. 
- Как твое имя, о воин? – Закричал Наарам. 
- Кинор! – Звонко прозвучало в голове Наарама. 
 Смакуя на языке это слово у стража округлились глаза от удивления потому, что он увидел, как по правую руку назвавшего себя Кинором вдруг из ни откуда появилась огромная зверюга. Лениво перебирая мощными лапами с алмазными когтями и обмахиваясь змеевидным хвостом, зверь шел рядом со своим хозяином. Воин опустив руку погладил гиганта по загривку, от чего тот издал рык, довольной оказанным ему вниманием.   
- Пуасон! – Выдохнул страж не веря своим глазам. Этот Кинор был полон сюрпризов, если даже тварь из подпространства служила ему, словно  домашний пес.        
Спустя какое то время Наарам услышал уже знакомый голос владыки Зароншута громоподобно разносившийся по миру – тот отдавал приказы своей армии. Бесконечные ряды нежити и монстров в стройном порядке потянулись в образовавшийся проход.  Кинор держал свое слово, оказавшись по ту сторону стены, мертвые, словно проходя по мосту, минуя Труивар, уходили в другие миры. До Наарама доносились крики ужаса и страха, боли и страдания из сотен окон и проходов, в которые, рассредоточившись, входила армия Зароншута. Страж спасая своих, обрек на погибель сотни тысяч населенных миров конгломерата. Он заплатил запрошенную цену, но только сейчас понял, насколько та была высока. Ему открылась истина – быть человеком это не только уметь сострадать ближнему своему и идти на все тяжкие, что бы его защитить. Но и уметь идти на жертвы когда того требуют обстоятельства. Обретший душу артефакт понял это слишком поздно. Хороший генерал знал, что иногда требуется потерять полк, заткнув им брешь, чтобы впоследствии выиграть войну. А хороший воин знал, что без потерь не выиграть сражения,  и поэтому храбро шел в свой последний бой. Спроси Наарам простого труиварца готов ли тот умереть, чтобы спасти мириады других жизней, он получил бы утвердительный ответ. Это было естественно, такое поведение было заложено в разумном существе природой.  Разум тем и отличался, что готов был на поступки иррациональные, идущие в разрез с логикой и основными инстинктами. Наараму придется еще многому учится. Ибо быть человеком это не только иметь бессмертную душу, но и обладать сердцем. Теперь он понял причину иронии, которая читалась в глазах Кинора. Его обвели вокруг пальца. Что-же и этому ему придется научится. Пройдет время и Наарам сможет постигнуть все тайны человеческого естества. Но для этого потребуется не одна жизнь, ведь не каждый человек даже прожив долгую наполненную событиями жизнь, доходит до этого. Это еще одна сторона бытия с которой ему придется разобраться. А пока, чтобы то не было он будет довольствоваться тем, что он спас целый мир – свой мир.

           
 

Изменено пользователем Туранчекс

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение

Глава 1.

 

 

Глава первая. 

Камраншир никогда не чувствовал себя так паршиво. Если бы у него была душа, он мог бы сказать, что в данный момент по ней яростно скребли кошки. Целая орава кошек! И не просто кошки - милые пушистые создания из мира живых,  а злобные порождения извращенного разума этого ублюдка Зароншута – хатулим, рвали его естество в клочья. Демон пятого разряда, главный погонщик принца Ман-Кинонкона, без пяти минут лорд был напряжен до предела. Его лоб покрылся обильной испариной, заливая налитые кровью глаза едкой жидкостью. Несмотря на то, что во внутренних покоях принца царил пробирающий до костей холод, демон страшно потел, влага черного цвета собирался в крупные капли, и сбегая по морщинистой коже, срывалась с подбородка. Падая на ковер сотканный из человеческий волос, которым был устлан длинный коридор ведущий в кабинет принца, они практически прожгли в нем дыру. Но Камраншир этого не замечал, переминаясь с ноги на ногу ожидая аудиенции, он лихорадочно пытался понять причину срочного вызова к боссу. 
За всю свою карьеру прыткий и смекалистый Камраншир, сумевший подняться от мальчика на побегушках у палачей Ман-Кинонкона до главного погонщика душ, наделал немало глупостей, за которые ему полагалось ответить. Но каждый раз проныра уходил от ответственности, поднимаясь все выше и выше по карьерной лестнице, широко шагая по рогатым головам своих товарищей и сослуживцев. 
Что же, как говорят люди - « сколько веревочке не вейся…», видимо пришло время платить по счетам. Но кто смог под него подкопаться и сдать с потрохами принцу? Кто этот проходимец? Кого он пригрел на сердце? Ему даже не дали времени подготовиться. Сейчас откроется дверь, и он услышит властный голос среднего сына короля Усмун-Даар Зит-Нага, который спросит с него за все его проделки. И тогда пыточные Зинзаны и МаханеОфер покажутся тому каникулами на огненных пляжах Ринаетты. Ах, если бы только он мог понять кто ему «помог», он забрал бы того с собой, чтобы предатель смог в полной мере оценить наравне с ним всю полноту благодарности Ман-Кинонкона, которого не корми, а дай насладится муками столь верных своему делу и короне личного персонала. 
Закусив правое копыто, Камраншир воровато посмотрел по сторонам. Коридор был пуст, и лишь шум его бешено бьющегося сердца оглашал помещение звуками, в которых читался страх и отчаяние. Его голову посетила крамольная мысль -  а не сделать ли ноги пока никто не видит?! Но он тут же ее отринул, потому что этим только все усугубил бы. Во первых далеко он не убежит. Падучие Ман-Кинонкона найдут его в один присест. Во вторых кто его знает, может он сможет и отвертеться, чай не в первой.   
Камраншир с тоской посмотрел в огромное окно находящееся в метре от него. Сквозь толстый слой слюды можно было наблюдать широкую степь, уходящую далеко за горизонт. Средний принц любил строить свои резиденции в отдалении от трасс, по которым курсировали бесконечные вереницы караванов, транспортирующие души из распределителей в надел хозяина.  Демон посмотрел на свою левую конечность, которая уже отбросив копыто трансформировалась в когтистую лапу – Камраншир готов был принять сан лорда мира мертвых. От этого его отделял один шаг. И тогда он стал бы неприкасаемым. А теперь… А теперь все пропало. Еще раз взглянув в окно он смачно сплюнув в ладонь протер часть окна и приникнув к нему с еще большей тоской посмотрел на северо-запад – туда где заправляли яргоны. Он мог бы попытаться скрыться там. Хотя кого он обманывает. Именно там ему лучше не появляться. После того как Камраншир кинул вождей яргонов пообещав им за проход по перевалу Минрея десять сотен душ, так и не расплатившись по счетам стал мишенью с огромным красным пятном на груди. Дети Аяилы почуяв его запах, будут идти по его следу, пока само время не перестанет существовать. Жадный демон сам вырыл себе могилу. Ему оставалось лишь принять свою судьбу. И будь что будет. Есть надежда, что многочисленные заслуги перед принцем перевесят его маленькие шалости. Перевесят ли?
- Камраншир! Заходи! – Громом взорвался в голове бедного демона мощным баритоном голос хозяина. 
Бедняга от неожиданности вздрогнул всем телом словно того хорошенько огрели хлыстом. А затем обреченно вздохнув, поплелся на негнущихся ногах к приоткрывшийся ему навстречу двери. Взявшись за массивную дверную ручку Камраншир обернулся: - «Надо было все-таки сбежать» - мелькнула мысль, которая тут же потухла. Не стоит расслабляться, когда ты находишься в паре шагах от самого Ман-Кинонкона. И демон, собрав в кулак всю оставшуюся волю, вошел в кабинет хозяина.
В отличии от своего старшего брата Хаш-Ин-Гота, который обладал вкусом и стилем и любил окружать себя роскошью, Ман-Кинонкон не придавал особого значения убранству своих собственных жилищ. Он делал ставку на символику отображающую его статус и настроение. Вот и на этот раз, Камраншир вошел в комнату больше похожую на берлогу свирепого Якнузара – охотника за головами, за рогатыми головами провинившихся демонов. 
Ман-Кинонкон восседал на холме из черепов, среди которых легко узнавались черепа соплеменников Камраншира. Зная переменчивый нрав хозяина, демон захлопал глазами, копыто мелко задрожало, легко постукивая по каменной плитке. А его мозг буквально забуксовал на месте, пытаясь осилить тяжелую неповоротливую мысль – « Что принц хочет ему сказать этим натюрмортом?» 
- Ты чего такой напряженный, Камраншир? – Сведя брови вместе, недоуменно спросил принц. 
Красивое можно даже сказать милое детское личико грозного принца мира мертвых легко могло ввести в заблуждение. Каждый раз при встречи с хозяином, тайком рассматривая принца, демон дивился превратностям судьбы, которая выбрала столь невинную и подкупающую к себе внешность среднего сына короля Усмун-Даар-Зит-Нага. Принцы обладали великими силами, но одного они не могли – это менять свою внешность. Что за прихоть? Кто это придумал? Неизвестно! Ман-Кинонкон наверняка давно изменил бы свой лик на более свирепый и кровожадный если б мог, как менял все вокруг себя. Но он оставался рабом чьей-то воли. Даже такое существо как принц мира мертвых, был подвластен не только себе. Эта мысль немного согрела Камраншира, вызвав предательскую улыбку, но вдруг спохватившись, он быстро спрятал ее в хилую бороденку.    
- Камраншир! – Еще раз грозно произнес принц. – Я спросил, ты чего весь дрожишь как девица перед брачной ночью, от страха или от предвкушения? Перестань ронять помет и подотри сопли. Не знаю чем вызвано твое возбуждение, но соберись. Есть одно дело. И мне понадобится весь твой опыт и профессионализм. 
Принц, кряхтя, привстал и неуклюже скатившись с вершины холмика из костей, оказался подле демона. И положив тому на плечо свою руку «легонько» ее сжал. Послышался треск кости и тихий стон боли, вырвавшийся сквозь стиснутые со всей силы зубы. Погонщик к тому времени был уже практически в полубессознательном состоянии от страха. Камраншир лучше остальных знал, что представлял из себя босс. Улыбаясь и обсуждая погоду, тот мог сутками напролет пытать и измываться, а потом нежно поцеловать в лобик пожелать хороших выходных и сделать вид, что ничего не было.  
Игнорируя состояние подчинённого, Ман-Кинонкон по отечески потрепал Камраншира по щеке. Затем заложив руки за спину, отошел в сторону, надолго задумавшись. 
Не постоянный, не предсказуемый, переменчивый, сумасбродный и жестокий, но умный и рассудительный, точно знающий чего он хочет. Такой портрет принца Ман-Кинонкона можно было бы набросать на скорую руку, не особо вдаваясь в детали. Хотя конечно тот был намного более многогранной личностью. Как ни как владыка мира мертвых. Серьезный игрок, с которым нужно считаться, у которого достаточно тузов в рукаве. Конечно Ман проигрывал по многим параметрам своему старшему брату Хаш-Ин-Готу но несомненно давал фору их младшему братику - злобному Зароншуту, того вообще ни во что ни ставили. Полностью игнорируя. А зря! 
- Камраншир! – В четвертый раз произнес принц имя погонщика, задумчиво рассматривая грубую кладку восточной стены своего кабинета. – Для тебя есть задание. Выполнишь, моментально получишь сан высшего лорда и станешь по левую мою руку. Не выполнишь, отдам тебя Зароншуту, а тот навечно сошлет тебя в Суммой, чистить котлы.  
Погонщика инстинктивно скривило от омерзения, как только он представил себе перспективу работать на Зароншута, вечно драить  «котлы скорби» в которых тысячелетиями вываривались души праведников и просто невинных людей по прихоти мелкого ублюдка Зароншута, у которого не было ничего святого. Что может быть хуже?! Лучше смерть и забвение. Хотя с другой стороны - сан и не просто сан, а сразу прыжок в высшую лигу, и конечно привилегия стоять по левую руку хозяина, это многого стоит.  
Камраншир позволил себе с облегчением выдохнуть. Причина его вызова к боссу была вовсе не разбор его шалостей, а некое загадочное задание, и это уже хорошо. Демон отчетливо представил на своей правой щеке, которую минуту назад тискал босс  печать Рама, которую с гордостью носили на своем лице высшие лорды мира мертвых. Между собой демоны с призрением называли этот знак по простому – клеймо хозяина.  Но каждый из них ради этой метки готов был на все. И вот Камранширу представляется случай стать легендой. И он не собирается его упускать. 
Внутренне подобравшись, Камраншир прочистив горло, уверено сказал: - Хозяин, я на все готов. Что я должен делать?  
Ман-Кинонкон ответил не сразу. Погруженный в свои мысли, принц, поглаживая подбородок, о чем то размышлял. Потом резко обернувшись быстро заговорил, инструктируя погонщика.
- Ты все понял, демон? – Тихо спросил принц.
- Я все понял, хозяин! – Склонив голову, ответил Камраншир. 
- Иди будущий лорд, и пусть тень моего отца освещает твой путь! – Воскликнул принц, растворившись в воздухе. 
Оставшись один в кабинете владыки мира мертвых, погонщик на всякий случай покрутив головой удостоверился, что хозяин действительно ушел и лишь после этого позволил себе громко и с облегчением выдохнуть. И для пущего эффекта разразился потоком бранных слов, высвобождаясь от накопившего напряжения. Встряхнувшись, Камраншир быстро прокрутил в голове услышанное, раскладывая все по полочкам. 
Итак: Недавно в одном из распределителей был большей балаган. Который случился по вине погонщика. Об этом он знал. Принцы тогда потеряли очень много душ, которые разбежались по степи. Их долго вылавливали поисковые команды, но так всех и не выловили. Сотни тысяч душ считаются пропавшими. Скорее всего их перехватили вечно голодные яргоны. Тот еще праздник для этих упырей. Камраншир вспомнил, что Зароншут потребовал компенсации от своих братьев и те, чтобы не связываться с ублюдком заплатили ему из своих запасов. Погонщика наказали, все что смогли поймать вернули, и все забыли о происшествии. Но как оказалось не все так просто. Разведка Ман-Кинонкона сообщила хозяину, что эта акция была инициирована и скоординирована принцем Зароншутом. Вопрос зачем и с какой целью. Младший принц потерял в ходе этого очень много душ, компенсация не покрыла и половины его доли. Так в чем дело?! Как утверждают аналитики Ман-Кинонкона, это был отвлекающий маневр, предназначенный скрыть истинный смысл операции. Они предполагают, что этот гамбит был необходим, что бы похитить какую то особую душу, которая однозначно отходила в надел, то ли Хаш-Ин-Гота, то ли в надел хозяина. Зароншут пошел на этот беспрецедентно рискованный шаг ради одной души? Возможно! И если это так, то понять страстное желание хозяина узнать, что именно украл Зароншут и для каких целей, было не трудно. Принц предупредил, что с большей долей вероятности по тому же следу Хаш пошлет своих ищеек, он ненавидел своего старшего брата но отнюдь не считал того дураком. И если он смог понять, что тут воняет Зароншутом, то Хаш наверняка понял это раньше. Так что нужно торопиться.     
Расставив все точки над и, Камраншир сорвавшись с места, бросился выполнять задание. Выскочив из кабинета в пустой коридор тот буквально врезался, больно расшибив себе нос о некую преграду. Потерев морду Камраншир и разразившись гневной тирадой, он готов было уже проучить недоумка посмевшего встать у него на пути. Но поняв кто перед ним стоит, об чью могучую грудь он разбил свой нос, инстинктивно сделал шаг назад, и упершись в уже закрытую дверь понял что ему конец. Сам Якнузара - цепной пес Ман-Кинонкона, стоял перед ним, мерзко ухмыляясь. Поговаривали, что Якнузара с самого детства если вообще это чудище когда то было ребенком, кормили мясом его собратьев – демонов. Подготавливая к будущему призванию – ловить и наказывать провинившихся демонов. Проклятый каннибал. 
Камраншир понял, что принц по своему обыкновению просто забавлялся, придумал какое то задание, дал надежду, посулил награду и так далее, перед тем как скормить его этому вурдалаку. Вот же тварь!   
- Демон! Хозяин торопился и поэтому не успел тебя оснастить. – грубым басом пророкотало чудище. 
- Чем? – Ошарашенно спросил Камраншир,  не понимая что происходит. 
- Печатью Рама, идиот! – Начиная закипать, ответил Якнузара. Его всегда бесили тупость и некая недалекость низших демонов. – Или ты думаешь, что при твоем статусе ты далеко уйдешь?! Подойди ближе. – Безапелляционно приказал охотник за головами. 
Камраншир все еще не понимая, что происходит обреченно подошел к могучей фигуре. Якнузара протянув лапу схватил погонщика за голову лишая того воли, полностью обездвижив. Другой рукой охотник за головами смачно отвесил Камранширу пощечину такой силой, что чуть было, не разорвал хрупкие шейные позвонки, отсоединяя голову от тела. Но демон выдержал, и с вызовом посмотрев в глаза Якнузара вымученно улыбнулся. Правая рука принца освободив голову Камраншира от захвата резко развернулся и тяжелой поступью удалился, не сказав на прощание и слова. Погонщик потер ноющую от боли шею, а потом вдруг вспомнив слова изувера переростка покрутил головой в поисках отражающей поверхности. Ее он нашел в том же окне, где ранее искал спасение бегством. Осторожно повернув голову той стороной лица, по которой его отхлестал Якнузара, он с замиранием в сердце уставился в свое отражение. Щека горела огнем, а естество Камраншира ликовало. На всю щеку красовался рубец в виде кисти руки закованная в латную перчатку и сжимающая массивный топор – символ власти дома Ман-Кинонкона. Отныне перед Камранширом все двери будут открыты. Каждый демон должен будет исполнить любую его прихоть, низшие лорды будут разговаривать с ним не смотря тому в глаза, а высшие сочтут за честь оказать помощь своему собрату по печати. Но Камраншир не считал себя глупцом и поэтому понимал. Как то что с такой легкостью было даровано, так с той же легкостью может быть отобрано. А он никак не мог этого допустить. Он разгадает эту загадку. И принц будет доволен его работой. 
Погонщики душ, великие возничие, понукающие, посланники, караванщики, курьеры, и так далее и тому подобное. Тысячи эпитетов, имен и названий, которые навешивались с легких рук принцев, лордов и конечно самих душ на этих не примечательных не очень сильных но пользующих всеобщим уважением демонов – касты погонщиков. Каста неприкосновенных, как задумал это в свое время король Усмун-Даар-Зит-Нага. 
В начале когда конгломерат только раскрывал свой бутон жизни, поступления в мир мертвых были мягко говоря не очень обильные. Король справлялся своими силами, но со временем количество душ становилось все больше и больше, и тогда он выделил одно племя демонов в отдельную касту, назвав тех «погонщиками» и поставил их служить, определив одну задачу – перегон душ из пункта «а» в пункт «б». Недаром их прозвали «неприкасаемые», потому что так оно и было. Король предвидел будущее, где его сыновья будут биться за власть друг с другом. По сути, братья были равны друг другу и лишь масса душ накапливающаяся в тех или иных руках смогла бы перевесить чашу весов в ту или иную сторону. А души это погонщики. И если эти демоны будут подвластны принцам, то битвы за обладание лишней парой душ обрушат загробный мир в хаос, в переносном, а со временем и в буквальном смысле слова. Король Зит-Нага позаботился об этом, поставив на касту погонщиков печать неприкосновенности, гарантировав им свободу от посягательств принцев на их волю. Демоны погонщики сами определяли свой путь, сроки, приоритеты. Вот уже тысячи лет они добросовестно выполняли свою работу. И не было ни одного случая, когда их можно было упрекнуть в предвзятости или симпатии к одному из трех великих домов. По воли случая будущие погонщики рождались рабами у принцев, как впрочем и все остальные демоны, но по истечению срока, когда долг призывал их на службу они сбрасывали с себя бремя хозяина и обретали абсолютную свободу, не считая конечно их долга, рабами которого они оставались всю свою долгую жизнь. 
Камраншир принадлежал Ман-Кинонкону и став погонщиком фактически лишил своего хозяина права ему приказывать. Но! Так далеко не уйдешь - решил для себя Камраншир. Роль заштатного погонщика его не совсем прельщало, и он вернувшись к принцу предложил тому свои услуги. Подобные случаи были редкостью, но они были. У каждого принца были свои ручные погонщики. Они были презираемы своими собратьями, но поделать с этим ничего не могли. Погонщик был свободен не только от воли принцев, но так же и внутри самой касты никто не мог приказывать погонщику, будь то молодой день от роду или древнейший из них, тот  кто служил еще под началом короля Усмун-Даар-Зит-Нага. Они все были неприкасаемые и неподвластные. 
- Повтори! – Небрежно бросил Камраншир бармену. 
Вислоухий знавший и лучшие времена демон, отдуваясь, пошаркал в другой конец бара. Достав с полки кувшин с толстым слоем осевшей за долгие века не востребованности пылью,  с глубоким вздохом сожаления и разочарования понес ее к наглому погонщику, который чудом обзавелся печатью Рама и теперь бессовестно его грабил. Заставляя наливать кубок за кубком этой дорогущей амброзии. Платить то он не собирался. Проклятый демон! 
- Милорд! – Поклонился бармен пряча глаза, в которых плескался гнев и отчаянье от подсчитанных убытков, которые тот только что понес. – Ваша амброзия! 
- Ага! Моя!- Причмокнув от удовольствия, гордо заметил Камраншир. Печать уже себя оправдала. Такого восхитительного пойла он не смог бы себе позволить никогда. Ах, какая благодать быть богатым и здоровым и обладать печатью Рама. Рам ты крутой мужик! – Иди давай, не мозоль глаза. Кувшин куда понес идиот? Оставь его тут. – Прогнав причитающего бармена, новоиспеченный лорд принялся дегустировать превосходный напиток. 
- Шир! Едить твою на лево! Ах, ты старый прохвост! Пьет да еще в столь ранний час, да без меня. – Раздался вдруг со спины зычный голос напарника Камраншира – Зулунче. 
Затем последовал мощный хлопок по спине, из-за чего Камраншир выронил кубок и пролил бесценную жидкость на стойку бара. Если прислушаться, то можно было услышать скрежет старых клыков бедного бармена, который наблюдал за этой картиной. 
– Че, как дела Шир? – Плюхнувшись на стул по левую сторону Камраншира, громко спросил Зулунче.
- Что за фамильярность? – Гневно воскликнул демон. – Руку убрал, плебей! 
-  Ты чего Шир? – Сконфуженный такой реакцией друга, спросил погонщик. 
- Какой я тебе Шир, тварь? – Вскочив на ноги опрокинув кувшин с амброзией, заорал демон. 
Рядом послышался звук упавшего на замызганный пол тела – это был бармен лишившийся чувств от видов стекающего на землю бесценного вина.         
- Милорд для тебя. – Воскликнул Камраншир резко развернувшись правой стороной к ошарашенному Зулунче. Предоставляя тому хорошенько рассмотреть печать. 
- И че? Какой к демонам милорд?! Яргон ты для меня, а не милорд. – Спустя какое то время Зулунче пришел в себя и пошел в атаку. – Смотрите на него демоны! Этот яргон отлизал принцу, получил поцелуйчик в щечку и пришел сюда права качать. Запомни козлина, я погонщик. Плевать мне на твою печать и на то каким методом ты ее получил. Не смей на меня орать. А то прибью, а каста отмажет.  Зулунче был крупнее и массивней Камраншира. Печать могла нагнать страха и заставить уважать. Расчет был на то, что никто не захочет связываться с высшими лордами, опасаясь последствий, но фактической силы не давала. Хотя конечно стоило задуматься, за какие такие заслуги награждали печатью. Лорды могли и сами наказать наглеца, да так, что мало не покажется. Но Зулунче не слишком задумывался о природе вещей. Ему стало просто обидно за своего друга, который по воле судьбы и принца мгновенно превратился в форменную сволочь.   
Камраншир понял, что перебрал и тот же час пошел на попятную. 
- Извини брат. Настроение поганое. Да еще этот бармен меня разозлил. Садись угощаю. – Тихо чтобы никто не услышал как он извиняется, промолвил демон, увлекая все еще пылающего гневом Зулунче на соседский стул согнав с него полупьяного демона селектора.  – Бармен! Сюда иди, старый дурак. – Крикнул Камраншир. 
Бармен к тому времени пришел в себя и со слезами на глазах осторожно переступив через лужу амброзии на полу, подошел к лорду.  
- Тащи еще бухло. Не видишь?! Мой кувшин пуст. – Приказал Камраншир. 
- Нет больше милорд. Кончилось. – Набрав полную грудь воздуха, выпалил бармен. Его отчаянью не было придела.
- Ты смеешь меня позорить перед моим  другом? – Не веря своим ушам, произнес бывший погонщик. – Если ты старый прохвост не принесешь еще этого сносного пойла, то я свистну и сюда нагрянут ребята Якнузара. Знаешь, что это означает?! Не знаешь? Тогда я объясню. Сперва тут все разнесут к демонам. Потом тебя и все твою вшивую семейку отвезут в чертоги своего босса. Там на твоих глазах сожрут твоих мелких демонят, самцов запытают до смерти, а самки пойдут на потеху Якнузара, и что именно этот монстр будет с ними делать я предлагаю тебе пофантазировать. Боюсь, что ни твоей и даже моей фантазии не хватит представить всю полноту этой картины. Стоит кувшин другой бухла всего этого? Так что, может поищешь немного или мне приготовится к представлению? 
- Кажется я вспомнил милорд. Один или два кувшина я найду. Специально берег для такого случая.- Прошептал бармен  побелевшими от ужаса губами. 
- Вот и молодец. Беги давай. В горле пересохло. 
Зулунче молча наблюдал за этой мизансценой. Бедняга бармен спотыкаясь, прибежал к ним, неся два крупных кувшина и аккуратно разлив напиток по кубкам, предложил отведать. Все так же молча Зулунче пригубил дорогое пойло и закатив глаза взвыл от восторга и переполнявших его чувств, наслаждаясь каждым глотком, внимая возносящемся аромату. Его ноздри трепетали, вдыхая в себя чудный запах, язык и гортань истомились в неге от неземного блаженства, ощущая на себе невероятный вкус напитка, и только когда Зулунче осушил кубок, он позволил себе заговорить.
- Зря ты так Шир. Один бокал этого вина стоит как все это заведение. Ты его разорил.
- А тебе не все равно Зулунче? Что, не вкусно было? – Скосив глаза, с неприязнью спросил Камраншир. 
- Да вообще то пофиг на бармена. Бухло то, что надо. – Громко рассмеялся погонщик, и резво налив второй кубок немедленно его осушил до дна, затем снова хлопнул старого друга по плечу. Потом вдруг вспомнив с чего все началось, сердито спросил, -  Рама заимел и понты кидать перед друзьями? Ты чего Шир, охренел? 
- Виноват брат. – Согласился с обвинением Камраншир. Ему был нужен Зулунче, тот знал всех и каждого и все знали его. – Ман-Кинонкон задание дал печать отвесил. Что я мог поделать. 
- Говорил я тебе, не лезь Ману в жопу. Там розами не пахнет. – Назидательно сказал товарищ по цеху, не уставая наливать себе кубок за кубком.   
Камраншир с завистью наблюдал как бесценный напиток исчезал в луженной глотке погонщика. Кадык Зулунче бегал верх вниз как заведенный, проталкивая жидкость в желудок с завидной скоростью. А его загребущие конечности только и делали, что хватали то кубок то кувшин то кубок то кувшин, то кубок, то …  Все это действовало на Камраншира магически завораживающе. 
«Дать бы этому дармоеду в рыло. Ишь ты присосался» - Пронеслось в голове у Камраншира. – «Это словно у него печать Рама на роже, которую припечатал сам Якнузара. Схватить бы этот огромный кадык да потянуть, а потом резко в сторону. Посмотрим потом как он сможет пить есть и вообще разговаривать». – Размечтался было погонщик.- «Но нет, нельзя, эта вошь мне очень нужна. У Зулунче везде связи. Пусть пьет. Буду считать это небольшим вкладом в свою компанию. После выполнения задания я смогу ванны с этим винищем принимать».
Демон отвернулся, не желая созерцать картину уничтожения Зулунче деликатесного напитка, без его участия.
- Эй, брат, а ты че не пьешь? Бесплатно же? - Вдруг спохватился Зулунче, предлагая Камранширу кувшин с жалкими остатками.
- Это для тебя, друг! – Сквозь зубы процедил демон. – Для тебя и только для тебя. Ни в чем себе не отказывай. – С трудом скривив рот в подобие улыбки, загнав ярость и гнев в далекие глубины своего естества, промолвил он бесцветным голосом. 
- Спасибо, но я уже пас. – Отдуваясь промямлил Зулунче. 
Друзья надолго замолчали. Каждый думая о своем. Зулунче после на халяву выпитого на сумму равной жалованью за тысячу лет бесперебойного труда о том, что жизнь удалась. Камраншир о том, Зулунче еще отработает каждую каплю бесценной амброзии исчезнувшей в его бездонной глотке. 
- Слушай Зулунче. Мне нужна помощь. – Решив, что уже пришло время платить по счетам, осторожно начал Камраншир.
- Все, что пожелаешь брат. – Зулунче не был дураком. И прекрасно понимал, что бесплатный кусок сочащего человеческого сердца может быть только в пыточных Зароншута. 
- Чего напрягся так?! Мне просто нужна информация. А ты все про всех знаешь. Помнишь инцидент на селекторной несколько циклов назад?! Там этот, как его, Бахш кажется, дел наделал, из-за чего куча душ разбежалась по долине. Ты же в курсе этого? 
- Да ты что Камраншир пьян, что ли? – Удивленный таким вопросом воскликнул Зулунче. – Конечно в курсе. Да все в курсе. Об этом трубили на каждом углу. Каста пыталась отмазать Бахша, а потом собственноручно кастрировать четвертовать и бросить в степи на съедение яргонам. Такое не прощается. Опозорил семью и профессию. Но хуже даже не сам дебош. А поговаривают, что Бахш это сделал не просто потому, что в стельку убился драконьим навозом, а был в сговоре с мелким ублюдком Зароншутом. А вот это уже криминал, брат. За такое по голове не погладят и премиальные не дадут. Все подтвердилось тем, что принц своим указом поставил запрет на членовредительство Бахша. Каждый кто посмеет его тронуть будет репрессирован со всеми выходящими. Касте пришлось проглотить обиду и сделать вид, что ничего не произошло. Бахш поставили вне закона. Не официально конечно. Но работы гаденышу уже никто не поручал. 
- Что он делает сейчас? – Почуяв добычу, облизнувшись спросил Камраншир. 
- Что он делает?! Да ничего не делает! Горькую пьет с утра до ночи и с ночи до утра. Заливает грусть и тоску. Не таким конечно качественным пойлом, - с тоской в голосе сказал Зулунче, заглянув в пустой кувшин, - но чем-то дорогим точно. Бахш старый погонщик. Очень старый и очень уважаемый. То есть был уважаемым, - с грустью поправил себя демон. – Деньги у него есть и их у него не мало. Вот и пропивает накопленное непосильным трудом. 
- Да действительно жалко этого идиота. А где он типа трется? – Как бы невзначай спросил Камраншир. 
- Так в «Жгучей брюнетке» он. Этот демон там просто прописался. Ты найдешь его там в любое время дня и суток.   
Камраншир задумался о том, что Зулунче придется взять с собой. Мало еще пригодится. Он как ходячая энциклопедия. Надо только придумать чем можно этого пропойцу заинтересовать. И Камраншир скосив левый глаз, украдкой посмотрел на погонщика, азартно уплетающего высушенные глазные яблоки, хватая их горстями с большого блюда и закидывая во все тот же ненасытный рот. 
- Зулунче! Хочешь заработать? – Вдруг спросил демон.
- Чего? – Громко хрустя закуской, переспросил погонщик.
- Чего?! Чего?! Заработать говорю, хочешь? – Сорвался на крик Камраншир. 
- Не ори, я не глухой. Хочу! Что надо делать? – Ответил Зулунче, закидывая в итак переполненный рот еще горсть вкусняшек. 
- Со мной пойдешь. Поможешь мне задание принца выполнить. 
- А мне что с этого? – Деловито поинтересовался Зулунче. 
- А что ты хочешь? 
- Хм. Я много чего хочу. А что ты можешь дать? 
- В рыло могу тебе дать Зулунче. – Начиная выходить из себя, пропыхтел Камраншир. Говори цену своего времени. Не тяни демона за хвост. 
- В рыло я тоже могу дать. – Задумчиво сказал погонщик, затолкав правое копыто себе в ноздрю. Затем, спустя продолжительное время, после основательного исследования глубин своего огромного носа резко ткнув испачканной конечностью в грудь носителя печати Рама, воскликнул, - Есть одна тема Камраншир.
Мир мертвых кардинально отличался от остальных всевозможных реальностей из которых был скроен конгломерат. Владения наследников короля Усмун-Даар-Зит-Нага населяли живые существа вроде демонов, магические и обычные животные, даже представители разумных рас были тут не редкими гостями, а так же в нем росли обычные и не совсем растения. Тем не менее, наличие разнообразной флоры и фауны не делало мир мертвых похожим на все остальные миры конгломерата. Хотя бы, потому что в нем не было естественных для всех прочих миров, светил и звезд, дарующих тепло и свет, управляющих судьбами и определяющих будущее жизни в самой разнообразной ее форме. Конечно, встречались миры похожие на мир мертвых, так же не имеющие своего солнца, луны и звезд, но они имели некие эквиваленты подобных механизмов влияния на жизнь и смерть. А вот последнее пристанище душ в отличие от всего остального, существовало по совершенно другим законам и понятиям. Наличие воздуха являлось скорее всего ошибкой нежели закономерностью. Даже живые объекты мира мертвых не нуждались ни в воздухе, ни в пище, ни в воде. Однако словно пародируя своих собратьев из живых миров, дышали, ели и пили, словно играя роли в балаганном театре. Никто не знает, кто задал в свое время этот тон поведения, может это был король Усмун-Даар-Зит-Нага, который опираясь на какие-то извращенные понятия о добре и зле, создал эту систему.  А может он и сам просто пришел на все готовое, и ему ничего не оставалось делать, как все принять в его первозданном виде. Впрочем, на эту тему никто  особо не задумывался. И суррогат жизни в мире мертвых бил своим ключом, по схеме, когда-то кем-то созданным и запущенным. 
Время в мире мертвых было понятием очень субъективным. Оно измерялось ощущениями живых существ обитающих в этом мире. Для душ время остановилось навсегда. Печально тоскливое прозябание на века вечные, и это для относительно праведных бывших владельцев энергетический масс, именующих душами. В то время как для злодеев уготована веселая и насыщенная программа пребывания в пыточных Зароншута и Ман-Кинонкона. Демоны и прочие имели свои биологические часы, по которым они и жили. Для не посвященного, не просто было разобраться во всех этих нюансах. Нельзя было сказать, что исследователей особенностей этого мира не было вовсе, но то, что их было ничтожно мало вполне объяснимо. Естественный страх перед смертью и ее хозяевами был присущ всем кто имел душу и боявшийся ее лишиться. Самые матерые некроманты, архимаги всех мастей, и великие мастера магии с опаской заглядывали во владение короля Усмуна. И мягко говоря, не каждый смог покинуть его пенаты целым и не тронутым, не насладившись сполна его гостеприимством. 
Ближе к вечеру, два худосочных демона приблизились в покосившейся набок сакле. Серое небо родного мира окрасилось в бордовый цвет, роняя на землю зловещее зарево тусклого огня. Беспорядочное дуновения ветра постоянно меняющее свое направление раздражало Камраншира. Растрепав заботливо приглаженную на загривке шерсть, относительно спокойный в этом районе ветерок принес с собой завывание мучимых палачами Ман-Кинонкона душ, вбивая горестные звуки глубоко в уши Камранширу, что вызывало в нем дикий отупляющий гнев. В то время как его товарищ выглядел совершенно счастливым, то ли потому что был глуп и не далек от рождения, то ли постоянное блуждание по тоскливым степям приучили его не отвлекаться на такие пустяки.
- Ты засиделся Камраншир на полустанках. Давно не топтал степь. – Заметив раздражение друга, с улыбкой сказал Зулунче.
- Поговори у меня еще, придурок. – Зло рявкнул Камраншир, замучившись бороться с непредсказуемым ветром. Пытаясь сохранить хотя бы видимость нормальной прически, и тщетно стараясь не прислушиваться к стонам и стенаниям.  – Ты лучше скажи, где эта твоя «Жгучая брюнетка». Долго еще? Надоела открытая местность. 
- Вот смотрю я на тебя и диву даюсь. Как такой как ты вообще уродился погонщиком. Открытая местность видите ли ему надоела. Да ты для нее был рожден. Слушай Камраншир, а может ты подкидыш, а? – Вдруг осенило Зулунче. Но тут же подняв руки извинился и признал, что хватил лишку, увидев как Камраншир буквально готов был взорваться от ярости и гнева. – Успокойся ты. Мы уже пришли. Это и есть известный бар «Жгучая брюнетка», - указывая на покосившуюся от времени и жестоких ветров сарай с дверью готовой сорваться с петель, сказал Зулунче. 
Легонько толкнув дверь, которая больше была похожа на калитку, парочка демонов пригнув головы стараясь не задеть рогами низко расположенный дверной косяк, вошли во внутрь. Зулунче в отличии от своего коллеги в «Жгучей брюнетке» бывал ни раз, и поэтому больше уже не удивлялся внутреннему убранству известного заведения. Для Камраншира же «Жгучая брюнетка» оказалась самым настоящим открытием. Погонщик и не думал, что вдали от основных караванных путей, в буквальном смысле на отшибе может располагаться такое необычное место. 
Во первых маленький сарайчик снаружи внутри представлял из себя огромный зал с высоченными сводчатыми потолками. Но не это поражало. С пространством в мире мертвых играли все кому не лень. Но вот обставлено и украшено помещение было невероятно  шикарно по демоническим меркам разумеется. 
Черного цвета мрамор массивными плитами покрывал весь пол. Его матовая поверхность была настолько черной, что создавалось впечатление, что никакого пола тут вообще не было, а была огромная дыра в бездну, над которой в пространстве зависли столы стулья и прочая мебель. Над этой бездной не ощущая дискомфорта передвигались завсегдатае «Жгучей брюнетки». Немного шокированный Камраншир, по началу даже не решался ступить на эту странную поверхность опасаясь провалится в никуда и только после того как Зулунче прошел в зал первым, решил последовать за ним, идя на всякий случай след в след. Мощные колоны, облицованные тем же мрамором, подпирали своды высокого потолка. Их вообще можно было заметить только по сполохам огня пробегающими по колоннам верх вниз. Практически вся мебель этого бара была выполнена из костей самых разных животных и представителей разумных рас. Очень искусная работа, без сомнения выдающихся мастеров. Почему мастеров?! А потому, что  по стилю выполненной работы будь стол стул или диван не был похож на своего соседа. Тот, кто создал этот дизайн, был крайне последователен и облицевал стены тем же материалом, что пол и колоны, но на этот раз стены периодически зажигались живыми картинками, показывая то сцены из пыточных во всех красках, то внутренние покои принцев и их обитателей. Не похоже, что это были проекции или запись минувших дней. Камраншир был практически убежден, что это открывались своеобразные окна в самые сокровенные места, выставляя на потеху рогатой публики сцены из жизни ненавистных обычным трудягам, хозяев жизни. В баре было довольно шумно. Демоны самых разных мастей отдыхали от рабочих будней, одни выпивали и закусывали другие, горланили песни и танцевали, кто-то громко смеялся над анекдотами и шутками, а по углам если присмотреться можно было заметить примостившихся парочек, предающихся любовным утехам. Резвые официанты бегали меж столов и разнося подносы с угощением и выпивкой. 
Камраншир разинув рот вертел головой из стороны в сторону ощущая некую ирреальность происходящего. Под носом у Мана и такое?! Да только за одну информацию о существовании подобного заведения ему уже полагалась медаль за доблесть и отдельная личная яма для его навоза. 
- Ты думаешь принц не в курсе, уважаемый погонщик? – Вдруг раздался мягкий, проникновенный голос прям у самого уха Камраншира. 
Резко обернувшись, демон увидел перед собой призрачную субстанцию. Призрак имел форму обычного человека, довольно крупного, но конечно же уступающего по своим размерам среднему демону. Камраншир разинул свой рот еще больше, потому что серебристая кайма, которая контуром опоясывала призрака, говорила о том, что это был дух тринадцатого уровня известного под названием- Шанис. Он никогда их не видел, но много слышал как о легендарном ударном отряде короля Усмун-Даар-Зит-Нага. Так называемый полк особого назначения, созданий королем еще на заре его правления из душ великих мастеров магии и меча. В летописях которые Камраншир читал, описывались битвы где Шанис при войнах за власть над конгломератом штурмовали миры, уничтожая легионы неприятельских армий, обращая в тлен и прах все и вся, раз за разом радуя своего короля победами. Перед уходом король дал клятву, что верные ему ветераны получат наделы и вольны будут делать то, что хотят, без оглядки на его сыновей принцев. 
- Шанис? – На всякий случай спросил Камраншир.
- Когда то был. – С ноткой грусти в голосе ответил дух. 
- Ты хозяин этого заведения? – Решил уточнить демон.
- А ты мой гость. – Все таким же мягким голосом произнес легендарный воин. – А это значит, что ты под моей защитой Камраншир. Тут тебе ничего не грозит. И пусть все принцы вместе взятые будут жаждать испить твою сущность, пока ты в «Жгучей брюнетке», ты в безопасности. Конечно, есть ряд правил, которые ты должен соблюдать. Не мешать другим моим гостям отдыхать – это раз. Все разборки и трения между гостями проходят в специально отведенном для этого месте – это два. Ну и три - за все надо платить. Имей ввиду я даю в долг. И если кончилась наличность, а уходить не хочется, то этого и не требуется. Достаточно написать расписку и продолжать отдыхать. Но имей в виду демон. Платят все, и нет исключений, простые демоны, погонщики, лорды, - сделав ударение на последнем слове, ухмыльнувшись произнес он, - даже принцу зайдя он сюда, пришлось бы потрясти мошной. Задолжавший демон - мертвый демон. 
- Я все понял Шанис. Тебе не нужно об о мне беспокоится.        
   - А я и не беспокоюсь. Бахша ты найдешь у барной стойки. Честно говоря, я начинаю уже беспокоится. Парень плотно присел, задолжав мне за постой уже очень крупную сумму. Он мне нравится и не хочется делать ему нехорошие вещи. Так что если ты пришел помочь себе с его помощью, постарайся прежде помочь ему. Иначе после того как взыщу с Бахша долг, он будет тебе уже бесполезен. Ты меня понимаешь, погонщик? 
- Слушай Шанис, - раздраженно сказал Камраншир, - а ты ко всем из своих гостей лезешь в башку и копаешься в ней без всякого разрешения? 
- Ко всем! Мой дом мои правила. Не нравится, дверь не заперта. Пошел вон, пока еще можешь ходить. – Без тени злобы и гнева тихо ответил хозяин бара.
- Ну, так сразу и сказал бы, - моментально сдав назад, радушно воскликнул Камраншир, ощерив зубастый рот в некой подобии улыбки.
- А я и сказал. – Прошелестело в голове у демона, когда призрак проплыл сквозь него, заставляя того поежится от окатившего его волной холода.                 
 Переведя дух Камраншир, огибая буйствующих в танце демонов, пошел вглубь помещения. Барная стойка неожиданно выросла перед его носом и он буквально врезавшись в нее больно ушиб коленку. Разразившись было проклятиями Камраншир с удивлением посмотрел на четверорукого грифа – живого грифа! Который умело жонглируя кубками кувшинами и бутылями, разливал, смешивал и снова разливал, затем ловко отправлял переполненные кружки бокалы и кубки в разные концы невероятно длинной барной столешнице одним движением то одной руки то другой, то одному клиенту то другому. Крики и возгласы восхищения одобрения виртуозной работой четверорукого бармена, раздавались со всех концов. 
«Откуда здесь живой гриф» - подумал было Камраншир. Но потом вспомнив кто хозяин бара, решил что это не его дело и стал высматривать одинокого грустного демона. Таким он представлял себе Бахша, топившего свою грусть в алкоголе. 
- Ну чего вылупился братан? – Зычным голосом проорал в многострадальное ухо Камраншира его не путевый напарник Зулунче. 
- Бахша высматриваю, идиот. – Раздраженно ответил погонщик. – Ты вообще в курсе кто держит этот гадюшник, Зулунче? 
- Конечно! Это же Нойон Хавур, последний из командиров Шанисов. При жизни Хавур был первым мечем конгломерата. Поговаривают, что он родился с клинком в руке. Вспоров брюхо своей матери мелкий засранец выскочил и прирезал этим клинком одну повитуху, а потом отсек пуповину и придушил ею другую бабку преемницу. Он стал самым крутым бандитом, наводил страх и ужас на весь конгломерат. Чем видимо и заслужил внимание короля Усмуна. Он перехватил душу Нойона, за которым по множественным заказам гонялась добрая половина некромантов конгломерата. А потом он дал тому задание сбить бригаду головорезов, так и родился спецотряд Шанис. Сечешь Камран, с кем свела тебя судьба? Это тебе не души котов по углам тырить.
Выпучив и так не маленькие глаза от удивления, Камраншир еще раз осмотрел бар и  подумал о превратностях судьбы. Интересно где он сам будет через тысячу другую лет. Может тоже откроет похожий бар, будет важно дефилировать между гостями, рассказывая байки из своей долгой насыщенной событиями жизни. А может просто сдохнет, драя котлы Зароншута в Суммой, если не выполнит задание принца. 
- Зулунче, веди меня к Бахшу. Время не ждет. – Деловито сказал Камраншир. 
С трудом протолкнувшись сквозь толпу жаждущих хлеба и зрелищ, друзья подошли к демону, понуро сидящему у угла барной стойки. Мощный торс и мускулистые бедра выдавали в нем погонщика, массивные копыта тихо покачиваясь ударялись о стойку, издавая глухой звук. Крупную голову погонщика украшали два закрученных рога. Усеянные царапинами и сколами рога, говорили о долгих годах прожитой жизни, не простой и полной опасностей. Несмотря на то, что стойка была переполнена народом, возле Бахша было пусто. Никто не хотел делить пространство с этим отказником. Но у Камраншира задание, и ему было наплевать на касту и на ее правила. Усевшись на стул рядом с Бахшом, Камраншир свистнул бармену и заказал три кубка самого крепкого пойла. Благодаря четырем конечностям гриф очень быстро справился с заказом, и в руки Камраншира по длинной стойке прилетели три кубка с зеленной жидкостью. Ловко схватив сосуды, погонщик один из них поставил перед Бахшом, тем самым желая привлечь его внимание. Скосив мутные глаза, старый демон легко кивнул Камранширу в знак благодарности и присосался к кубку.  Сделав знак глазами, Камраншир отослал сподручного бродить по бару, опасаясь что неугомонный Зулунче только помешает беседе. Не успев пригубить от своего кубка Камраншир заметил, что сосуд старого демона был уже пуст, отчего Бахш стал выглядеть еще больше погрустневшим. Вздохнув полной грудью, Камраншир двинул свой кубок в сторону Бахша, и прокричал бармену повторить заказ. 
- Чем обязан коллега? – Залпом влив в себя содержимое кубка, вдруг спросил старый погонщик сиплым голосом. 
- Коллега ли?! – Ухмыльнувшись, заметил Камраншир, как бы невзначай повернувшись правой стороной к демону, предоставляя тому полюбоваться печатью на его морщинистой щеке. 
- Коллега, коллега! – Стоял на своем Бахш. – Погонщик навсегда погонщик. И печать Рама ни чего не меняет. У нас погонщиков особый запах. Мы пахнем не так как все остальные. Ты погонщик брат, самый настоящий. Даже если сам этого не понимаешь.     
- Хм. Наверно ты прав старик. Но вопрос тут не в том кто я, а в том кто ты. – Намеренно жестко сказал Камраншир, пытаясь растормошить полусонного демона. Напоминая тому о его новом статусе и решении касты лишить Бахша привилегии называться погонщиком. 
В мгновение глаза старика яростно вспыхнули, а копыта раскалились докрасна. Что-то надломилось в старом погонщике от сказанных совсем молодым погонщиком слов. Оперившись о стойку, Бахш тяжело встал со стула,  гранит служивший столешницей барной стойке в мгновение зашипел и оплавился, и тонкой струйкой лавы потек на пол. Камраншир побелел от страха, понимая, что перегнул палку. 
- Ты! Мерзкий прихвостень Ман-Кинонкона. Какое имеешь право так со мной разговаривать?! Я бороздил долины Халомот, конвоируя караваны еще во времена самого короля Усмуна, я заключал договора с родоначальниками яргонов когда те только заселяли степи. Я был свидетелем того как Рама ставил свою первую печать, которая по прихоти принца красуется на твоей морде, порождая новую касту лордов. Я похищал души героев и великих мастеров магии из под носов канцлеров и их некромантов во времена войны за власть над конгломератом. Я занимался отбором душ для контрактов Хаш-Ин-Гота когда тот еще ходил под себя. Я, рискуя своей сущностью, выкрал у владык Хаоса тело одного из наследников престола, чтобы оно стало вместилищем Ман-Кинонкону, потому что ребенок родившийся после Хаш-Ин-Гота был настолько уродлив, что это не подавалось никакому описанию. Каждый взглянувший на второго сына короля Усмуна моментально подыхал от переполнявшего того ужаса и омерзения. Я по просьбе пассии короля тайком вывез новорожденного Зароншута и спрятал того от клыков и когтей Харинеев посланных его братьями, что те разорвали ублюдка в клочья. Я, и ни кто иной, выбил касте особые привилегии, когда король ушел и держал слово от имени касты перед новыми владыками мира мертвых – принцами. Я неприкасаемый! Я возничий. Я погонщик Бахш. Я и есть каста. А ты мать твою, кто? 
Демон громыхал на весь бар. Выгнувшись в обратную сторону рога, заняли боевую стойку. Между ними засверкала, издавая пронзительный гул, яркая молния. Шерсть на массивном теле старого демона слилась в единое целое, превратившись в сплошную броню отливавшая серебристым цветом. Гробовая тишина повисла на всем баром. Не понятно почему но Камраншир был еще жив. Бахш убивал подобных себе и за меньшее. А тут его хватило лишь на проявление праведного гнева и все. Не смотря на переполнявший того страх перед разбушевавшимся погонщиком, посланник принца понял, убивать его не будут и решил пойти во банк. 
- Успокойся Бахш! - Нарочито грубо сказал Камраншир, собрав всю волю в кулак и уронив пару шариков навоза под стул. – Я не вижу того о ком ты тут рассказываешь. Зато я вижу сгорбленного старика стоящего одной ногой в могиле. Сломленного, униженного, сброшенного со счетов. Я вижу ничтожество топящее тоску и печаль в алкоголе, которое даже на него действует, словно ты презренный смертный с хрупким телом и жалким духом. Посмотри в кого ты превратился, погонщик. Забудь, о том кем ты был, взгляни на то, кем ты стал. Неужели одна всего лишь ошибка сломила тебя?! Разнеси это место в клочья, выйди на свет и прокричи свое имя. Прокричи его так сильно, чтобы оно эхом отозвалось в горницах принцев. Чтобы демоны в пыточных застыли от удивления, вслушиваясь в каждую букву. Чтобы яргоны бежали и прятались в свои ямы от страха, а лорды скривились от боли потому, что печать Рама свидетелем рождение которой ты был, станет гореть на их гордых челах. Ты, тысяча демонов тебе на загривок, погонщик Бахш!  
Старый демон подзадоренный Камранширом рубанул по многострадальной стойке и та осыпалась в мелкую крошку, а перепуганные демоны с криками бросились в рассыпную. Бахш был готов внять совету и пойти в разнос, если бы не вмешался хозяин бара «Жгучая брюнетка».
- Эй! Эй! Друзья! Полегче. – Громыхнул Шанис. Мой бар это вам не полигон. Я конечно очень рад за тебя, Бахш. Но давай договоримся, что само утверждаться ты продолжишь снаружи. Хорошо?! 
- Ты прав друг. – Сказал старый погонщик. – Ты был добр ко мне все это время. И я ни за что не причиню вреда твоему имуществу. Идем лорд, продолжим разговор в другом месте. Ты напомнил мне, кто я есть, и я не собираюсь снова впадать в спячку. Я им покажу, на кого они надавили. – Бахш обновленный, стоял с гордо поднятой головой. 
- Минуту. Прежде чем ты пойдешь вставлять своим обидчикам, неплохо бы рассчитаться со мной Бахш. Ты же знаешь правила – платят все. 
- Возьми по счету все, что тебе полагается, Шанис. – Гордо бросил Бахш. 
- Не могу друг. Ты опустел много циклов назад. И только твои заслуги заставили меня нарушить правила и отпускать тебе в долг. Теперь надо заплатить. Как ты заплатишь? Может твой новый друг захочет оплатить твой счет? – Вкрадчивым голосом спросил дух. 
- Э... – Промычал Камраншир, а потом обреченно спросил. – А сколько надо заплатить, что бы ты отстал от Бахша?  
Хозяин бара назвал сумму. После услышанного у Камраншира подкосились колени, но делать было нечего, если он хотел дойти до конца, ему нужен был Бахш, а получить погонщика он мог лишь одним путем – оплатив его счет. И он заплатил. Камранширу пришлось выгрести практически все свои запасы, проклятый погонщик. Пытаясь сохранить остатки гордости и не заплакать от отчаянья Камраншир свистнул Зулунче и махнув когтистой лапой Бахшу, повел их к выходу. 
После прохлады таверны, знойный воздух владений Ман-Кинонкона, показался молодому погонщику раскаленной плетью, который стегал угрюмого Камраншира по лицу, заставив того поморщится и прикрыться плащом погонщика. Сшитый из человеческой кожи плащ был вручен ему кастой много лет назад, как знак принадлежности к древней профессии. 
- Ну и что мы тут делаем? – Недовольно спросил Зулунче. – Я уже было договорился с одной симпотной демоницой из канцелярии Хаш-Ин-Гота, а ты мне всю малину испортил Камран. 
- Закрой свой поганый рот, идиот! – Взорвался Камраншир. – Воспоминания о безвозвратно потерянных деньгах били в его разуме в набат, вызывая мучительную боль. Возможно, он предпочел бы пыточные Зароншута, как альтернативу, потере такой кучи бабла. Но сделанного не изменишь, и он нахмурив брови пристально посмотрел на Бахша.  
- Пацан, я не дурак, и все понимаю, – сказал Бахш, - бесплатный кусок свежей человеческой печени бывает только в пыточных Зароншута. Я тебе обязан. Я Бахш, а Бахш всегда платит по счетам. – Задрав голову, гордо сказал старый погонщик. – Говори, что тебе нужно коллега. 
Подойдя к старому демону вплотную, Камран буквально прошипел тому в лицо: - Какой ты мне коллега, тварь?! Ты бесхребетное существо, продавшийся упырю Зароншуту, за миску его гнусной похлебки. Ты позор всем погонщикам. Ты Бахш, кусок старого высохшего драконьего навоза. Вот ты кто! Плевать, что ты делал в прошлом. Ты просрал свою жизнь. Ну сделал ты ошибку, так имей мужество признать ее и попытаться исправить. А ты что?! Окопался в этом сраном гадюшнике, топил в нескончаемых кувшинах свое мать его горе, на потеху публики и к радости мерзкого Шаниса. 
- Я все возмещу, я… 
- Что ты? Возместит он, - не дав Бахшу продолжить, зашипел Камран еще сильнее. – Теперь ты мой демон, моя шлюха, мой раб. Ты сделал огромную ошибку, согласившись принять мою помощь. Тебе было бы лучше, если бы Шанис выпотрошил тебя. Тебе было бы лучше попади ты в лапы вечно голодных яргонов. Тебе было бы несравненно комфортней окажись ты в руках Шедона – главного экзекутора Зароншута. Отныне я буду звать тебя просто – тварь, а ты меня – хозяин. Пока ты не выплатишь мне свой долг, все будет так. Тебе все понятно, тварь? 
Смутные наступили времена, ох смутные. Если ты эта недоросль, смела так разговаривать с один из старейших погонщиков, знавший самого короля Усмун-Даар-Зит-Нага, ходивший под его началом еще с начала времен. Но если ты оступаешься, то обязательно упадешь и расшибешь себе морду. Это закон природы. Это Бахш понимал, и поэтому не возмущался. Он смиренно принял свою долю. Пообещав самому себе, выплатить долг сполна. А потом, а потом он припомнить этому наглому демону каждое сказанное им слово. И сам король Усмун свидетель тому, что не найдется во всем конгломерате места, где этот плюгавый поганец сможет скрыться от его праведного гнева.                    
- Мне все понятно. Приказывай, хозяин. – Опустив голову скрывая от Камраншира глаза, пылающие яростным огнем, сказал Бахш. 
- Так-то лучше, тварь. – Немного остыв, буркнул демон. – Рассказывай!
- Что рассказывать? – Недоуменно спросил старый погонщик.
- Все! – Заорал  Камраншир. – Мне нужно знать все детали твоей сделки с Зароншутом. И если ты сейчас скажешь мне, что не понимаешь, о чем я говорю, клянусь мощами блудницы Оринор, я передам тебя из рук в руки Якнузару, в подарочной упаковке. Не испытывай моего терпения.
- Я и не пытался. Просто не понял, о чем ты говоришь хозяин. Конечно, расскажу, - смиренно ответил Бахш. Что уже тут скрывать. Только у меня просьба.
-Какая еще просьба? – Недовольно спросил Камраншир.
- Не лишай меня последних крох гордости. Сохрани мою тайну. 
- Какая тут тайна, ты что ополоумел? Все и так все знают. А не знают, то догадываются. В любом случае тебя обвинили и вынесли наказание, - ехидно сказал Камраншир. 
Потом посмотрев старику в глаза, увидел затвердевший взгляд, устремленный в пустоту. Он понял, что перегибать палку не стоит, это может только все усложнить.
- Ну хорошо. Обещаю, сохранить твою тайну. Давай, не тяни Зароншута за хвост. Рассказывай. 
Глубоко вздохнув Бахш уселся на горячий раскаленный до красна валун и повел свой рассказ.  
Это был обычный день. Бахш с командой отдыхал после тяжелого перегона. Три цикла назад в ходе внезапно вспыхнувшей межсекторной войны в первый ее день поступило более пятидесяти миллионов душ. Совершенно охреневшие смертные применили запретные заклинания некромантии, отправив ни в чем не повинных гражданских на тот свет, обеспечив тем прямую дорогу в чертоги Хаш-Ин-Гота. А это означало лишь одно – переход через владения яргонов, потому что территория Хаша, располагалась к северу от селекторной зоны. Можно было конечно повести караван в обход. Но это заняло бы очень много времени. А у Бахша был еще открыт кредит по договору, который он заключил с вождями яргонов. Глупо было бы не воспользоваться этой возможностью. Яргоны конечно освирепеют, шутка ли пятьдесят миллионов смачных жирных душ проходят мимо них, а им не отпадет от этого изобилия. Бахш старался не платить мерзким созданиям от доли Хаш-Ин-Гота. Потому что в нее как правило попадали хорошие, не заслуживающие ужасной участи быть иссушенным яргонами души разумных существ. Бахш и его команда были погонщиками старой закалки. Они жили и работали по справедливости, как учил их этому сам король Усмун. Отряд доставил всю партию в целости и сохранности, не потеряв по дороге ни одной души. Великолепно выполненная профессиональная работа. 
И вот сидят они значит, отдыхают, как вдруг подходит к ним этот мелкий ублюдок Зароншут, и подзывает к себе Бахша. Каста не любила работать с Зароншутом, тому было плевать, какие трудности приходилось преодолевать погонщикам в ходе перегонов. Он спрашивал за каждую потерянную душу и каждый раз требовал возмещения. Жадная скотина. Но в этот раз ему было нужно, что то иное. И почему то выбор его пал на Бахша. То ли тот обладал какими то особыми возможностями, то ли просто попал под руку, точно уже не узнаешь. Проведя Бахшу экскурсию по своим пыточным, познакомив погонщика с заплечным дел мастером, он четко дал тому понять, что ему нужна услуга и ответа «нет», он не примет. 
Если Бахш хотел избежать не желательных последствий тот должен был кое-что сделать. Когда Зароншут озвучил свою просьбу, волосы на спине старого погонщика пришли в движение от осознания того какой кошмар его будет ждать после этого. Это был конец всему. Это был конец его великолепной карьере, его громкое прошлое его заслуги, все что он с таким трудом заработал – почет и уважение и практически обеспеченное место члена совета касты. Все это улетало от него прочь. Выбора Зароншут не дал, или позор или вечность в застенках его пыточных. Но он пообещал защитить от преследований, которые непременно начнутся, потому что каста ни за что не поверит, что все это случайность. Был бы король жив, он никогда бы не позволил тронуть погонщика. Неприкасаемые! Так он назвал касту, с незапамятных времен членом которой был Бахш. В этот момент погонщик понял. Все изменилось. Уже никогда не будет так как раньше. Принцы осмелились поднять руку на погонщиков. А это значит, что скоро, очень скоро начнется такой бедлам, от которого никто и нигде не сможет спрятаться. 
Задача Бахша заключалась в том, чтобы навести шухер в селекторной зоне во время селекции нового поступления душ. Зароншуту позарез понадобилась одна душа, которая по его словам должна была отойти  то ли в долю Хаш-Ин-Гота, то ли в долю Ман-Кинонкона, но точно не к нему. Принц был готов пойти на этот беспрецедентный шаг  ради одной души, что было невероятно и немыслимо, и заставляло задуматься о ценности этой души. Бахш  не был бы самим собой, если бы не попытался обеспечить себя парочкой козырей. Его задача была лишь обеспечить переполох в селекторной, но сам перехват и похищение души выполняли другие. Вот он и договорился с одним демоном селектором, который был ему обязан, чтобы тот проследил и узнал, что это за душа и куда ее уведут. 
Бахш надеялся, что сможет когда-нибудь использовать эту информацию во вред Зароншуту. Собственно говоря, Камраншир, этот мелкий засранец, подвернулся ему как нельзя вовремя. Он работает на Ман-Кинонкона, и если тот обратил свое внимание на махинации своего дегенеративного братца, это было на руку погонщику. Бахшу выпал шанс и он его не упустит.  
Итак, набравшись как следует для храбрости и в попытке обеспечить себе алиби, Бахш с руганью и криками ворвался в селекторную, распихав по сторонам охрану – двух угрюмых демонов не посмевших остановить разбуянившегося погонщика.
- Караим, охапку двурогих тебе в подмышки! – Проорал во все горло Бахш. – Тащи сюда свой жирный зад! Я тебя сейчас буду резать на большие и маленькие куски. – Не унимался погонщик, потрясая кривым, местами проржавевшим ятаганом.
Селекторная зона это просто огромная пустошь, огороженная энергетическим полем предназначенная сдерживать миллионы постоянно поступающих из огромного портала душ. Портал располагался в центре зоны, а вокруг него были разбиты тысячи палаток для обслуживающего персонала. В зоне помимо селекторов и стражи, имели право находится представители трех домов, которые ревностно охраняли доли своих принцев. В селекторной всегда было шумно и для не посвященного в ней царил кажущийся хаос и беспорядок. Снующие туда сюда демоны, большие и маленькие, тащили на привязи упирающихся или наоборот обреченно плетущихся умерших своей смертью или насильственной, от одной палатки в другую, от одного лагеря в другой, чтобы определить судьбу души. А это было не простой задачей. Завывающие горестным воем души бедняков, не желающие принять свою долю, агрессивные, пытающиеся сражаться с демонами души воинов полагающие, что они все еще на поле сражения, души хитрых торговцев и магов все понимающих, но не оставляющих попыток договорится, подкупить или обольстить непререкаемых селекторов. Но трудней всего было работать с детскими душами, эти вообще не были в состоянии осознать, что с ними произошло. И хоть заведомо было понятно в чью долю они отходили, тем не менее, пока душа не осознавала, что с ней произошло, не было возможным определить ее дальнейшую судьбу. Вот и приходилось тысячам селекторам в поте лица работать, проводить объяснительную работу среди таких непонятливых. Селекторов можно было обвинить в чем угодно, но не в лени, они выполняли свою задачу на все сто процентов с полной отдачей и максимальной ответственностью.  
Из большой палатки, раскрашенной в яркие цвета, медленно вышел очень тучный демон. Его огромное брюхо поддерживали два коренастых безрогих демона небольшого роста, брюхо было непропорционально огромно, и могло показаться, что демон был на снастях и вот вот разродится четверней, а то и пятерней спиногрызов, что было кстати вполне возможным. Караим – начальник и ответственный за работу зоны, утвержденный на этот пост еще самим королем Усмун-Даар-Зит-Нага, уже тысячи лет нес служу ни разу не скомпрометировавший себя. Караим отдуваясь, с трудом переставлял ноги заканчивающиеся когтистыми лапами, два массивных закрученных спиралью рога красовались на его челе, а на ухоженном лице с практически гладкой кожей на его правой щеке, красовалась печать Рама. Караим был лордом. Рама собственноручно даровал Караиму этот высокий сан, еще на заре правления короля Усмуна. Старый, уважаемый, оделенный силой и властью демон. Даже принцы при разговоре с ним не смели повышать голос и смиренно смотрели в сторону. Нет, не потому что боялись его или из-за уважения, а потому что зависели от решения Караима. Обидь этого демона и ты при следующей дележки не досчитаешься несколько миллионов душ, а крепко поссоришься, пиши пропало. Будешь получать намного меньше, чем мог, уже на постоянной основе, и не успеешь моргнуть глазом, как ты окажешься слабее братьев, и восстановить статус-кво будет очень сложно. Хотя принцы зря этого боялись, Караим никогда не изменил бы чувству долга и данному королю слову - вести дела справедливо. Испорченные дети Усмуна ни за что не поверят в то, что демон не готов был играть в свою игру, и неукоснительно следовал правилам, которым было тысячи лет. В прочем Караим и не спешил их в этом разуверить. Гневить Караима опасались не только принцы, но и высшие демоны, помощники и сподручные хозяев мира мертвых из первого дивизиона. Лорды искали дружбы Караима, заискивая перед ним, а такие сущности как Якнузар, Шедон и иже сними просто держались стороной, избегая с ним контактов. И только неприкасаемые, которые встали на службу короля практически одновременно с Караимом не дрожали перед могущественным демоном и позволяли себе говорить с ним, так как считали нужным. А такие сторожили вроде Бахша, и вовсе могли прийти наорать и спокойно уйти, не опасаясь последствий. Ведь Караим и сам остро нуждался в погонщиках. Так как каста была неотъемлемой частью  системы. Механизм работает тогда хорошо, когда все его детали отлажены и смазаны. И если касту, что-то не устраивало, он непременно рассмотрит претензии и неукоснительно примет меры для устранения проблемы. На удачу или на скорее на несчастье Бахша, Караим был именно таким каким был нужен погонщику - педант и буквоед. 
- Чего раскричался, Бахш? – Немного отдышавшись, спросил Караим, спокойным тихим голосом, с трудом преодолев те несколько метров от своей палатки до бушующего погонщика. 
- Чего я раскричался?! Чего, спрашиваешь?! Ах ты жирная скотина. – Заорал погонщик прям в лицо главного селектора, обдав того волной невероятного смрада исходящего из его рта. 
Погонщика качало из стороны в сторону. Три ведра забористого самогона с Лушмоира, что в седьмом кольце, контрабандой провезенного в мир мертвых это совсем не шутка. Даже для демона, даже для такого как Бахш. Он с трудом стоял на ногах. А вонь от разложения в желудке Бахша перебродившего экстракта мозгов кринейских мышей, обитающих только в Лушмоире из которого и делали эту отраву, могла свалить кого угодно. Но Караим стоически выдержал пытку специфическим запахом и все тем же спокойным голосом приказал помощникам принести пару кресел. Для себя и для Бахша. 
-  Садись Бахш, расскажи в чем проблема и мы все решим. Как всегда. – Сказал Караим, грузно опустившись в широкое глубокое кресло, подставленное под его зад услужливым демоном в коротких штанишках с гладкой кожей почему-то перламутрового цвета без намека на жесткую шерсть. 
Караим любил все экстравагантное, и даже его окружение пыталось соответствовать вкусам своего патрона. Селекторы единственные из всего демонического населения мира мертвых носили одежду, не считая броню в которую должны были быть облачены воины и стражники. 
- Бахш, у меня все болит. Давай, заканчивай орать и рассказывай побыстрее, в чем дело. Дай мне вернутся в свою кровать. 
- Это тебе совесть покоя не дает, гад ты ползучий. – Заплетающим языком, но уже более спокойным тоном сказал Бахш, пытаясь поудобней устроится на табуретке, которую небрежно поставили перед ним.
- Моя совесть моя проблема, погонщик. Ближе к делу. Только потому, что я знаю тебя дольше, чем существуют эти горы, я лично принимаю тебя в своем доме. Иначе официальный запрос от касты, если есть проблема и ждите ответа. Чуешь разницу? Так что говори, в чем дело и проваливай, сделай мне одолжение. 
- Я сделаю тебе одолжение, старый ты маразматик. Да такое, что ты забудешь, на какой части твоего тела красуется печать Рамы, которую ты с такой гордостью носишь. Рама должен был приложиться не к твоей щеке, а к твоему заду, продажная ты шкура. 
- Уфф, - Караима напрягал этот шумный погонщик, и он потихоньку стал терять терпение, - говори членораздельно Бахш, иначе прикажу своим парням отстегать тебя дурака. Затем на твою дурную башку оденут клоунский колпак и отправят в степь к яргонам. 
- Хорошо, - легко согласился демон. - Хочешь членораздельно? Будет тебе членораздельно. – Бахш резко встал на ноги, опрокинув табурет, и сам чуть не отправился вслед за ним на запылённую землю, но в последний момент удержался на своих двоих. – Ты Караим скурвился, продался, предал профессию. А ведь раньше ты заслуживал уважение. Как ты мог, Караим, как ты мог продать свою бессмертную душу за надкусанный медяк? – Заломив руки запричитал Бахш на манер, актера балаганного театра. 
- Что ты несешь полоумный? – Сведя брови вместе и сжав кулаки, практически прошипел селектор. – Какая бессмертная душа, какой медяк, кому продался? Если ты сию же минуту не объяснишься. Мы поссоримся. А со мной ссориться не стоит. Ты это знаешь. 
Бахш намеренно шел на конфронтацию с селектором. Он знал как ценил Караим свое доброе и честно говоря заслуженное имя. Честь и профессионализм были его кредо. И не было ни в этом мире ни во всем сущем того что заставило бы Караима предать свои  идеалы. Этому не было цены. И Бахш давил на самую больную его точку. Он рассчитывал вывести Караима из себя, жестоко оскорбив его, и тогда гнев затмит его глаза и он взорвется. И тогда одно из двух. Или ему придет конец, или члены касты другие погонщики, которых тут было не мало, подоспеют чтобы выручить сотоварища из беды, такие были правила – своих каста защищала везде и всегда, а уж потом разбиралась в причинах и наказывала, если погонщик был виноват. Нет судей над неприкасаемыми только сами неприкасаемые. И только каста могла решать судьбу погонщика.
- Во истину наступили смутные времена, - не обращая на угрожающий тон Караима, продолжал Бахш, - во истину. Ты! – воскликнул погонщик, указывая на селектора правым копытом. - Ты подтасовал результаты селекции и сдал партию с доли Хаша этому мелкому ублюдку Зароншуту. И кого еще - души невинных детей и рожениц, мучительно погибших при извержении вулкана в этом богами и принцами забытом мирке Ритной. Сколько он тебе заплатил, падаль? Тьфу на тебя, старая ты сволочь, - рявкнул Бахш и смачно плюнул в потемневшее от гнева лицо селектора. Внимательно следя за реакцией Караима, Бахш самозабвенно продолжал клеймить старого друга. Тот держался, а значит, надо было продолжать. Будь проклят Зароншут, за то что заставил его делать это.  – А знаешь недодемон, что Зароншут сделал с этой партией?! Не знаешь. Ну конечно, оно тебе и не интересно. Продал, получил свою миску похлебки и радостно завилял хвостом, словно пес перед хозяином. Даже самый последний из твоих прихлебателей, достойней тебя. Даже вот этот, – и Бахш брезгливо поморщившись, указал на перламутрового демона в коротких штанах. Тот не понимая, что происходит, на всякий случай сделал несколько шагов в сторону, не желая быть невольным участником размолвки этих двоих. 
Бахш мог говорить все, что могло прийти ему в голову. Главное это должно быть максимально оскорбительное. Караим все равно проверять не станет. Или станет, но уже потом, после того как дело будет уже сделано. Бахш рассчитывал если выживет, свалить все на неадекватное состояние в котором он находился. Может пронесет. Главное сейчас надавить на селектора еще сильнее и надеяться, что это сработает.
- Я рыдаю, Караим. Горькие слезы рекой текут из моих старых глаз. Я потерял друга. А мир потерял честного и ответственного селектора. Потерял навсегда. Будь я проклят за то, что дожил до этих дней. Будь проклят ты, Караим, за предательство и свою алчностью. Зароншутовская подстилка! – Прошептал погонщик, стараясь вложить в последнее предложение максимум призрения.      
- Молчааать !!! – Заревел Караим во все горло. Оглашая округу мощным ревом, от которого средней руки демоны, курьеры, грузчики и прочие прочие пали ниц от ужаса. Представители трех домов, до которых донесся этот крик, встрепенулись и объявили тревогу по своим лагерям, готовые к любым неожиданностям. Погонщики почувствовали угрозу жизни одного из своих собратьев и стремглав бросились на зов. Стража зоны и селекторы почувствовали дикую боль. Не физическую! Это была обида, которая так сильно ранила сердце Караима, что вплеснулась наружу и затопила всю зону. И все кто давал ему присягу попали под эту волну. Мелкие демоны просто сгорали в огне ярости и гнева своего босса, а высших скрючило от невыносимой боли, которая практически сразу их отпустила, но потребовала сатисфакции - немедленной и жестокой. Они бросились к своему патрону.                       
 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение

:friend::Laie_100: ЧИТАЮ


  мы в телеграмме :sml_gallery_103797_270_1169:  https://t.me/Gribo4eki  Чат с названием Gribo4ek.info

ссыла на канал магазина http://gribo4ek.org/    в телеграмм   https://t.me/SporeBankGribo4ek 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение

понравилось начало про зеркало лопоухое конопатое беззубое прыщавое, но оно моё родное )
по мне жанр на любителя бро ) любые картины художника находят своих зрителей, пиши есчо у тебя словарный запас и обороты будущего мастера.
п.с. fb2 формат сверстать и в паблик.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
В 01.05.2020 в 18:10, bob4k сказал:

понравилось начало про зеркало лопоухое конопатое беззубое прыщавое, но оно моё родное )
по мне жанр на любителя бро ) любые картины художника находят своих зрителей, пиши есчо у тебя словарный запас и обороты будущего мастера.
п.с. fb2 формат сверстать и в паблик.

спасибо бро. ниже в разделе есть пара рассказов. если есть желание оцени. 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение

Присоединяйтесь к обсуждению

Вы можете написать сейчас и зарегистрироваться позже. Если у вас есть аккаунт, авторизуйтесь, чтобы опубликовать от имени своего аккаунта.
Примечание: Ваш пост требует одобрения модератора, прежде чем станет видимым.

Гость
Ответить в этой теме...

×   Вставлено с форматированием.   Вставить как обычный текст

  Разрешено использовать не более 75 эмодзи.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отображать как обычную ссылку

×   Ваш предыдущий контент был восстановлен.   Очистить редактор

×   Вы не можете вставлять изображения напрямую. Загружайте или вставляйте изображения по ссылке.


×
×
  • Создать...